просто оглушена и ни на что не реагировала. Несколько недель в тюрьме она провела, словно под наркозом.
Это было самое страшное… то самое, что ждало ее в конце… и чего она не представляла себе даже в худших кошмарах.
Дальнейший ход событий был предсказуем. Чтобы доказать вину Дарси Брудос в пособничестве мужу при убийстве Карен Спринкер, следовало заново поднять дело самого Брудоса. Предъявить суду все улики, все жуткие доказательства его вины. Какое бы решение ни приняли присяжные, оно станет важным прецедентом для правосудия.
Процесс начался в сентябре 1969 года.
Судья Слопер, председательствовавший на слушаниях по Джерри Брудосу, взял самоотвод, и процесс вел судья Хей. Стороны представляли лучшие специалисты по уголовному праву в округе Марион. Со стороны штата Орегон, Гэри Д. Гортмейкер – высокий, уверенный в себе, с преждевременной сединой в идеально подстриженной шевелюре – практически никогда не проигрывавший в суде. Со стороны защиты Чарли Берт – приземистый, слегка прихрамывавший в результате перенесенного в детстве полиомиелита, цепкий. Природную доброту Берт успешно скрывал под маской ворчливости. Обоим было слегка за сорок.
Зал суда вмещал сто двадцать пять зрителей, а по утрам перед зданием их скапливались сотни. Все стремились отвоевать себе место. Перед входом посетителей тщательно обыскивали: в адрес Дарси Брудос неоднократно поступали угрозы.
Те, кому посчастливилось усесться на скамью, уже оттуда не двигались. Они пялились на Дарси Брудос и театральным шепотом комментировали, она, мол, не похожа на убийцу. И правда, в белой блузке и темном костюме, с коротко подстриженными темными волосами, она выглядела очень молоденькой и очень напуганной. Она заметно похудела с тех пор, как арестовали Джерри. Килограммы, с которыми она безуспешно боролась уже несколько лет, слетели за четыре месяца без всяких усилий.
Ей было всего двадцать четыре. Она слышала, как люди шепчутся у нее за спиной. Слышала приглушенные смешки и мерный гул разговоров; людям как будто казалось, что она глухая.
– Если кто-нибудь умрет, сталкивай его и занимай место. Я ничего не хочу пропустить.
Дарси увидела женщину на последнем месяце беременности и невольно задумалась о том, как ей, должно быть, неудобно сидеть на твердой скамье. И тут женщина сказала:
– Очень надеюсь родить в выходные, чтобы в понедельник вернуться сюда…
Она увидела вооруженных охранников, стоявших, прислонившись к стене, и с ужасом осознала, что они нужны, чтобы защитить ее от нападения тех, кто уже вынес ей смертный приговор.
Первый состав кандидатов в присяжные – сорок человек – не прошел отбора; все читали в газетах о «деле Брудоса» и успели сформировать свое мнение насчет ее вины или невиновности. На выбор присяжных ушло два с половиной дня. Восемь женщин и четверо мужчин. Не очень-то удачный состав: Дарси понимала, что женщины судят других женщин куда жестче, чем мужчины. Поймут ли они ее? Поверят ли ей?
Пора было начинать. Окружной прокурор Гортмейкер встал, чтобы обратиться к присяжным. Он заявил, что докажет им – Дарси Брудос помогла мужу убить Карен Спринкер. Заявил, что у него есть свидетель, который видел, как Дарси помогала Брудосу затаскивать в дом человека, завернутого в одеяло…
Следующим выступал Чарли Берт. Он подчеркнул, что у Дарси не было причин помогать мужу. Напомнил, что Дарси отказалась уничтожать улики, то есть сохранила их для полиции.
– Вряд ли так поступила бы женщина, стремившаяся обезопасить себя!
В первое утро процесса в суд привезли Меган Брудос, чтобы судья Хей установил, может ли она считаться надежным свидетелем. Свидетелем против матери… Дарси не видела дочь целых два месяца. При виде Меган, застенчиво входящей в зал суда, ее сердце едва не разорвалось на части. Меган было всего семь лет; она казалась такой худенькой – гораздо худее, чем при их последней встрече, – и перепуганной.
Показания ребенка в суде всегда вызывают сомнения. Некоторые дети достаточно зрелы, чтобы точно излагать факты, но большинство – нет. Судья Хей повернулся к Меган и мягким тоном, с улыбкой, обратился к ней.
– Как тебя зовут?
– Меган.
– Как ты думаешь, что бывает, если сказать неправду?
– Разные неприятности.
– А в Бога ты веришь?
– Да.
– Какие у тебя оценки в школе?
– Я получила пару двоек…
– Но и пятерки есть?
– Да, есть и пятерки.
– Как тебе кажется, ты смогла бы честно ответить на вопросы, если тебя будут спрашивать здесь, в суде?
– Да.
И защита, и обвинение отказались допрашивать Меган в тот день. Она впервые обвела взглядом зал и увидела мать. Из ее глаз покатились слезы.
И у Дарси тоже.
Меган вывели из зала – одобрив как потенциальную свидетельницу против матери.
Утром в четверг, двадцать пятого сентября, процесс начался по-настоящему. Лейтенант Роберт У. Пинник из криминологической лаборатории штата предъявил суду одежду, снятую с тела Карен Спринкер.
– Какие именно вещи вы сняли с трупа убитой? – спросил Гортмейкер.
– С сильно разложившегося трупа Карен Спринкер… белые трусики, черную грацию, зеленую юбку… зеленый свитер.
В зале воцарилась тишина; Пинник сломал печать на пакете с одеждой, и в воздухе повис сильный трупный запах. (Когда процесс над Дарси Брудос был окончен, этот запах никак не выветривался; чтобы избавиться от него, все скамьи в зале заново ошкурили и покрыли лаком.)
Пинник проверял свои инициалы на всех пакетах с вещественными доказательствами, прежде чем вскрывать их, а затем демонстрировал улики судье и присяжным.
– В грации вы что-нибудь нашли?
– Да, сэр.
– Что именно?
– Коричневые бумажные полотенца, которыми были набиты чашечки.
– Когда вы осматривали труп… при вскрытии – грудь была на месте?
– Нет. Грудь отсутствовала.
Карнавальная атмосфера в зале растаяла; несколько человек невольно охнули, и Дарси почувствовала, как в нее впиваются сотни глаз.
Она не знала. Этого она не знала.
Берт и Сейдеман пытались предупредить Дарси о том, какие вещдоки ей предъявят; она слушала и кивала, но не представляла, как это будет ужасно. Команда защиты предприняла попытку не допустить их демонстрации, но суд дал разрешение на предъявление двухсот улик, которые приставы доставляли в зал перед заседаниями.
Лейтенант Пинник описал, как к телу Карен Спринкер привязали головку блока цилиндров от двигателя «Шевроле» с помощью нейлоновой веревки – идентичной по типу и составу той, которую нашли в мастерской Джерри Брудоса.
– Как вам показалось – жертву раздевали… и потом одевали снова?
– Да, сэр. Это определенно так. Черная грация ей не принадлежала.
– Вы выезжали в дом по адресу: 3123 Сентер-стрит третьего июня шестьдесять девятого года для участия в обыске?
– Да, сэр.
– И нашли там вещественные доказательства, которые затем были приобщены к делу?
– Да, сэр.
Дарси
