Бернард издалека заметил большие яркие шатры на полях, окружающих замок. Вымпелы с рыцарскими эмблемами развевались на ветру.
Его одежда не была какого-то определенного цвета, и эмблему он не выбрал, полагая, что ему вполне подходит серый плащ крестоносца с нашитыми на нем черной розой и красным крестом.
— Держись ближе, — велел он Гарту, направляя Кабала по разводному мосту к воротам.
Там он увидел машущего ему Генри.
— Эй, Бернард! Ты уверен, что хочешь попасть внутрь?
— Уверен. Делаю это в последний раз. Как твоя рука?
— Работает. Отыщи старого Питера — он покажет, куда поставить твоего жеребца.
Пока он ехал от ворот до конюшни, на него нахлынули воспоминания о том, с какой надеждой он прибыл в Дассет и в каком гневе его покинул.
На этот раз Бернарду пришлось с трудом пробираться через толпу людей в главном дворе замка. Старый Питер с озабоченным видом давал указания конюхам. Конюшня была переполнена лошадьми.
— Попытаешься опять получить свое? — спросил старый конюший.
— Да. Но на этот раз постараюсь не сжечь твою конюшню.
Питер улыбнулся.
— Все обошлось, и в результате соорудили новые денники. — Старик кивнул в сторону замка. — Ты знаешь, где его найти, — злыдень там, в зале.
— На этот раз меня ждут — я уверен.
— О да, мой мальчик, можешь в этом не сомневаться. Оставь-ка лучше здесь свой греховный клинок. Нет смысла проливать кровь до завтра.
Бернард отстегнул саблю и отдал ее Гарту.
— Хорошенько следи за моими вещами. Кроме тебя и меня, до них никто не должен дотрагиваться. Особенно до пик.
— Ты боишься предательства? — спросил Гарт.
— От Одо Сеттона всего можно ожидать.
Гарт понимающе кивнул и сказал:
— Будь поосторожней внутри замка.
Бернард повернулся к Питеру.
— Джулиус приехал домой?
— Ни он, ни Джеффри, ни Джин. Какой стыд!
После того, что рассказала ему Клэр об отношениях между детьми и отцом, Бернард не удивился тому, что они решили не приезжать, хотя надеялся на возвращение Джулиуса.
Из конюшни Бернард направился в замок. В горле у него стоял ком — опять придется просить Одо Сеттона о вознаграждении, но на этот раз разговор будет идти только о Клэр. И он добьется своего. Должен добиться!
Переступив порог, он оглядел залу и увидел богато разодетых мужчин и усыпанных драгоценностями женщин. Сквозь хохот и болтовню собравшихся гостей доносились звуки арфы — детская мечта Клэр о шикарном дворе.
К Бернарду направился епископ Уолтер, одетый в отороченную золотом белую мантию.
— Вот и вы, наконец, Фицгиббонз, — произнес он. — Я уже начал беспокоиться.
— Я заезжал за оруженосцем в Факстон. Его мул двигается медленнее, чем лошадь. Скажите, как здесь обстоят дела?
Епископ окинул взглядом залу и наклонился к Бернарду, словно собирался сообщить ему какой-то секрет.
— Все очень возбуждены. Я уже забыл, как быстро распространяются слухи среди бездельников.
В зале вдруг все замолкли — не только епископ заметил появление Бернарда. Но Бернард ни на кого не смотрел.
— Где Клэр?
— Наверху с матерью и служанками. Я не видел Клэр после вчерашней стычки с Сеттоном. — И сердито добавил: — Ей лучше держаться подальше от него.
— Сеттон не был рад встрече с дочерью?
— Хм. Радости что-то никто не заметил.
— А Маршалл?
Епископ наморщил лоб.
— Трудно сказать, что у него на уме. Он хорош собой, вежливый, опрятный человек… хотя слишком невозмутимый.
А в зале так никто и не нарушил тишину. Вдруг людская толпа разделилась пополам, и все увидели Одо Сеттона и Клэр, стоящих лицом к лицу в разных концах залы.
Бернард знал, к кому ему следует подойти, но его тянуло в другую сторону. К счастью, Клэр все решила за него. Своей королевской походкой она пошла ему навстречу. При свете факелов ее янтарного цвета платье и вуаль блестели и переливались.
Красивая. Бесценная.
Она, должно быть, смотрела в окно своей комнаты, поджидая его. Черт возьми! Ему было приятно ее внимание. Значит, он чего-то стоит, иначе она не захотела бы стать его возлюбленной и женой.
Несмотря на окружавших его людей и забыв о предстоящих испытаниях, он едва не поддался желанию обнять Клэр и поцеловать ее. Но с этим придется подождать, пока он не сможет увести ее в уединенный уголок и там уже насладиться потрясающим телом. Он должен верить в их будущее, а иначе сойдет с ума.
На Клэр со всех сторон сыпались комплименты, но она продолжала идти и остановилась лишь в нескольких шагах от него. Клэр протянула Бернарду обе руки. Он взял ее за руки и… заметил синяк на щеке, который она тщательно запудрила. Темный круг все равно был виден, и Бернарду показалось, что его ударили прямо в сердце.
— Сукин сын, — процедил он сквозь зубы.
Клэр сжала ему ладони.
— Не обращай внимания. Щека уже не болит.
Бернард бросил на епископа Уолтера уничтожающий взгляд.
— Вы же собирались оберегать ее.
— Епископ не виноват, — Клэр потянула Бернарда за руку. — Я подошла слишком близко к отцу. Мне следовало знать, что отец не удержится и ударит, невзирая на присутствие Его преосвященства и Маршалла, которые стояли около меня.
Бернард решил наплевать на этикет и поцеловал ее прямо в синяк на щеке.
— Клэр, этого, пока я жив, больше не случится.
— Ловлю тебя на слове, любимый. — Она вздохнула. — Как жаль, что мы не можем просто так выйти из дверей и выехать из ворот.
— Я загорожу собой дверь, — сказал епископ.
Бернард понимал, что они оба шутят, стараясь успокоить его. Он глубоко вздохнул.
— Поверьте мне, я готов так поступить. Клэр, оставайся здесь…
— Я пойду с тобой. Отец только и ждет, когда я струшу, но этого не будет никогда.
— Но ты же оставалась у себя в будуаре.
Она улыбнулась.
— Я была занята… одним делом со служанками. Завтра ты все увидишь. Итак, покончим с тем, что нам предстоит?
Держа Клэр за руку, Бернард повернулся к Сеттону. Черт, он с радостью прикончил бы это животное, но тогда навлечет на себя еще большую беду.
— Ты купил новую кольчугу? — спросила Клэр. — Она так и сверкает.
— Это кольчуга Хью. Он настоял, чтобы я взял ее.
— Хорошая кольчуга. Без дыр. А как твоя спина?
Он кисло улыбнулся.
— Вид ужасный, но болит меньше.
— Чем мы не пара? — засмеялась Клэр.
— Точно. Пойдем и сообщим это твоему отцу.
Первый шаг — самый трудный, но щебет Клэр облегчил ему этот шаг. По мере приближения к Сеттону Бернард чувствовал, как утихает гнев, и к нему возвращается столь необходимое для схватки хладнокровие. У себя за спиной он слышал шелест одежд епископа Уолтера. Хорошо, когда сзади стоит надежный человек.
