Хотя все же не такой, как эта нафке, шлюха, блудница вавилонская.
— Слушайте, — говорю я, — вы таки меня извините, но я не из этой породы. Я себя для соложниц берегу. Ну, вы-то меня, наверное, поймете. Кроме того, опять же извините, но я с незнакомками не штап. И вы бы с этого большой радости не поимели, я вам точно скажу. С Евзисем штап никуда не годится, всякий подтвердит. Вам мой пупик вовсе не понравится, совершенно. Что бы вам не взять пару монет и не потратить их на Касри… на Бромиосе? Может, такая красотка там начала бы свое дело.
Слава Богу, Он не поразил меня громом в задницу за то, что я назвал красоткой эту пошлую косоглазую гойише нафке.
— Так тебе нужен Кадак или нет? — спрашивает она, глядя на две вещи одновременно.
— Пожалуйста, — всхлипнул я.
— Не плачь. Сеймул мой бог, я верую в Сеймула.
— А он-то здесь при чем?
— Мы последние из верных нашей Церкви. Мы намерены оставаться на Зушшмуне до Перемещения. Так приказал Сеймул. Мне этого не пережить. Я понимаю, какие катаклизмы творятся, когда планету выводят с орбиты.
— Ну так смывайся, — предложил я. — Что вы за дебилы такие?
— Мы — верные.
Это меня заткнуло ненадолго. Даже гои, даже психованные поклонники этого Шмуля таки должны во что-то верить. И это правильно. Но очень тупо.
— Ну а меня это каким боком касается, дамочка?
— Я хочу трахнуться.
— Ну так пойдите в Собор и штап кого-нибудь из своих собратьев!
— Они молятся.
— Кому? Статуе вроде ковыряющего в носу здорового жука, в грязи и дерьме и дреке?
— Не оскорбляй Сеймула.
— Да я лучше язык себе отрежу.
— Этого не надо, а вот пупок подставь.
— Что вы за похабень несете, дамочка?
— Тебе нужен этот Кадак или нет?
Не стану рассказывать о последовавших непристойностях. Мне стыдно даже думать об этом. Ногти у нее были грязные.
Скажу только, что, когда она кончила терзать мой пупик и я рухнул у стены из кизяка со стекающим по животу розовым шмуцем, я узнал, что Кадак оказался Отступником не менее паршивым, чем евреем. Как-то раз он взбесился, точно как тогда в синагоге, и принялся кусать статую ихнего жучьего бога. Прежде чем его оттащили, откусил Шмуглю коленную чашечку, так что из Церкви Кадака выставили. Нафке знала, что случилось с ним дальше, потому что он пользовался ее услугами (бреч от такой мысли можно) и кое-что ей задолжал. Так что она последовала за ним в надежде выколотить долг и видела, как его бросало от религии к религии, пока Кадака не приняли Рабы Камня.
Ну, я встал, как мог вымылся в фонтане, произнес пару кратких молитв, чтобы не заразиться от той грязи под ногтями, и пошел искать Рабов Камня, то есть этого проклятого Кадака.
Катился я неровно, прихрамывая. Знаешь, ты бы тоже хромал, бабочка, если бы тебя так изнасиловали. Только представь на секунду, как бы ты себя чувствовал, если бы цветочек взял тебя за тухес и загнал бы свои тычинкипестики тебе в пупик) Что? Ну, чудно. У бабочек нет пупиков.
Вот стою я тут в песках и болтаю с тобой, а ведь это далеко не самое приятное, что бывало со мной в жизни.
Рабы Камня собрались в лощине сразу за городской чертой Гумица. Губернаторы их в город не пускали. И не зря. Если вам кажется, что Отступники — настоящие ублюдки, то поглядели бы вы на Камни. Такие красавчики!..
Они превратились в большие камни. С языками, как веревочки, футов по шесть-семь, свернутыми внутри. И когда мимо, жужжа, пролетает крендл, или знай, или бычья муха хлюп! — выстреливает этот уродливый язык и хватает муху, и заматывает в себя, и возвращается, и размазывает муху по камню, и камень становится мягким и пористым, как гнилой плод, и всасывает в себя весь дрек и всю мерзость. Такие лапочки, эти Камни. Я так и ожидал, что Кадак превратится во что-нибудь этакое, когда ему станет тошно быть собой. Ох, спасибо ребу Иешае за прогулочку.
Нашел я в конце концов главный Камень, торчащий в этой долине, а вокруг остальные Камни делают «хлюп!» и «фьють!» и всасывают жучков. Не лучший день в моей жизни, скажу я вам.
— Как поживаете? — Я решил, что так обратиться к камню будет вежливее всего.
— Откуда вы узнали, что я главный Раб? — спросил Камень.
— У тебя самый длинный язык.
«Хлюп!» Летел себе знай, жужжал песенку, никому не мешал — и получил в пуним; длинный такой язык, как мокрая лапша, подхватил его за пуним, развернул и размазал по Камню. И разбрызгал на меня. Нет, этого парня я бы на обед не приглашал.
— Извините за беспокойство, — сказал главный Раб. Похоже было, что ему действительно неловко.
— Ничего, — ответил я. — Здорово вы его развернули в последнюю секунду.
Кажется, я ему польстил.
— Вы заметили, да?
— Как же тут не заметить? Высший пилотаж.
— Знаете, вы первый. Тут к нам много ученых приезжало, с других планет, даже из других галактик, и никто прежде не замечал этого разворота. Как, вы сказали, вас зовут?
По животу у меня стекали жучьи сопли.
— Зовут меня Евзись, и я ищу одного типа, которого раньше звали Кадак. Мне дали понять, что несколько лет назад он стал Камнем.
— Послушайте, — сказал главный Раб (пока остатки зная просачивались сквозь пористую поверхность), — вы мне нравитесь. Вы никогда не думали о том, чтобы обратиться?
— Ни за что!
— Нет, я серьезно. Почитание Камня весьма обогащает внутренний мир, и не стоит отбрасывать его, даже не попробовав. Что скажете?
Я решил, что пришла пора химичить — совсем немножко.
— Скажем так — хотелось бы. Вы даже не представляете, какое лестное предложение вы мне делаете. Я бы, наверное, прямо сейчас его и принял, но есть одна проблема.
— И какая же?
Камень-психиатр. Только этого мне не хватало.
— Я жучков боюсь.
— Действительно сложно, — промолвил Камень после небольшой паузы. Жучки являются важной частью нашей религии.
— Я вижу.
— Да, очень жаль. Вас. Ну, посмотрим, чем я могу вам помочь. Как, вы сказали, имя этого типа?
— Кадак.
— О да. Теперь вспомнил. Ну и урод.
— Да-да, значит, это он.
— Дайте припомнить, — сказал Камень. — Если я не ошибаюсь, мы его вышвырнули из ордена лет пятнадцать назад за раскольнические действия. Он издавал самые омерзительные звуки, какие я только слыхивал от Камня.
— Сопел.
— Простите?
— Он сопел. Хлюпал носом — влажный такой звук, аж тошно становилось.
— Вот-вот.
— Страшно спросить, но что с ним стало?
— Он перестроил свои атомы и снова стал вроде вас.
— Извините, не вроде меня!
— Ну, я имел в виду того же вида.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
