Читаем без скачивания Загадка о тигрином следе - Антон Кротков

Буксир взял курс на Восток вдоль юго-восточного побережья Каспийского моря.

Вечером следующего состоялась высадка на пустынный пляж. Чтобы повысить шансы на успех, Вильмонт решил, что они должны выдавать себя за белых. Сам он облачился в мундир штабс-капитана, остальные вырядились нижними чинами. Один лишь комиссар с отвращением отверг вражескую форму. Единственное на что Лаптев нехотя согласился, так это снять звёздочку с кепки.

Теперь они держали курс на Ташкент. Именно оттуда должен был начаться путь экспедиции в Афганистан…

Каждый из многочисленных фронтов Гражданской войны имел какие-то неповторимые особенности. Но туркестанский фронт был, пожалуй, самым своеобразным. Он растянулся от Волги по бесконечным прикаспийским степям и далее по пескам и горам Средней Азии вплоть до Китайско-афганской границы. Столь обширная территория представляла собой слоёный пирог, где советские районы и области перемежались с казачьими, белогвардейскими и басмаческими. Чтобы пересечь это враждебное пространство и уцелеть требовалось большое искусство и удачливость.

Однако у экспедиции практически не было времени на подготовку к новому броску на Восток. Они пробыли в Астрахани совсем недолго и покинули город в спешке. Хорошо ещё, что в Астрахани москвичам помогли кое-каким имуществом и людьми.

Едва отряд снова оказался в степи, начальник экспедиции ввёл уже привычную жёсткую экономию. Несмотря на то, что на лошадей были навьючены мешки с сухарями и бидоны с водой, генерал строго следил за тем, чтобы каждый получал в сутки строго ограниченную норму живительной влаги и сухарей. Такая трапеза только распаляла чувство жажды и голода. К тому же выяснилось, что в двух из четырёх бидонов вода не лучшего качества. Эти бидоны оказались из-под керосина, и как бы хорошо они ни были промыты, пить такую воду было неприятно. Однако уже первые 50 вёрст, пройденные отрядом, дали всем понять, что и вода с запахом и привкусом керосина чрезвычайно дорога. Это еще более проявилось, когда возвратившиеся разведчики доложили, что колодцы, обозначенные на карте, кем-то засыпаны. С этого момента экономия воды стал ещё жёстче. При этом лучшая вода предназначалась для лошадей.

Конечно, Гранит недовольно роптал и за спиной генерала, по-всякому обзывая его за глаза. Но по мнению Одиссея столь жёсткие меры были оправданы, ибо того запаса провизии и остального, что было получено на складах Астрахани, могло не хватить на весь путь. Хотя и за то немногое, что удалось нагрести для экспедиции, надо было благодарить астраханских комиссаров, ибо осаждённые сами отчаянно нуждались во всём, начиная от хлеба и заканчивая патронами.

Сам Одиссей был настолько очарован тем, что творилось вокруг, что пока не слишком обращал внимание на трудности пути. Да и то ведь, пора уж наконец привыкнуть к тому, что им постоянно приходится терпеть разные лишения. В то же время не всякому везёт стать свидетелем чуда. Когда они приближались к Астрахани, вокруг ещё лежал снег, а тут – всё зеленело и цвело! Они словно въехали прямо из зимы в лето! Такое стремительное преображение природы поражало! Вся степь казалась красной от маков. Красотища неописуемая! Дуновение солнечного ветра и по огненному морю идут широкие волны. В воздухе пахнет полынью. То тут, то там виднеются бело-жёлтые головки одуванчиков и ромашек. Это была уже не та однообразная унылая степь, которую они с такими трудностями пересекали на автомобиле, а полная красок и запахов прерия! Оказалось, что путешественники застали самое красивое время в этих местах.

В чистом, промытом до яркой синевы высоком небе уже, ликуя, заливаются жаворонки, в полях видны столбики стоящих на страже своих нор сурков, а влажный и густой весенний воздух буквально пьянит.

– Ну и ну! – то и дело восторженно бормотал себе под нос ещё не видевший ничего подобного «кабинетный червь». У Одиссея просто шла кругом голова от такой красотищи!

По морю душистых трав плывут всадники. Ржут кони, проносятся мимо Лукова высланные генералом вперед дозорные из небольшого конвоя, выделенного экспедиции командованием астраханского гарнизона. Разведчики исчезают там, где степь сливается с небом. Там на горизонте воздух шевелиться знойным маревом.

Оттуда можно ждать любой опасности. Окружающий покой и тишина обманчивы. В любой момент, словно из-под земли могут налететь враги. Засвистят пули, засверкают клинки. И такой прекрасный мир может в одно мгновение померкнуть от удара металла в грудь или в голову…

Привычный к бесконечным странствиям Вильмонт, словно в полудрёме сгорбившись в поскрипывающем под ним седле, тихо тянет бесконечную, как степь, старую кочевую песню. Офицерские погоны сверкают на солнце. Старик прицепил себе на фуражку рядом с офицерской кокардой веточку самшита – на удачу.

Внезапно начальник оживает, пришпоривает своего коня и пускается вскачь. Пожилой вояка с удовольствуем гусарит, демонстрируя чудеса джигитовки, и вообще ведёт себя, как седой мальчишка.

Юный комиссар некоторое время наблюдает за чудящим начальником, затем ядовито цитирует знаменитого кавалерийского дивизионного генерала Наполеона Антуана де Лассаля: «Гусар, который не убит в 30 лет, не гусар, а порядочная дрянь!».

– По-моему, нет более отталкивающего зрения, чем гусар, доживший до пенсионного возраста, – громко добавляет уже от себя Лаптев. – Это то же самое что старательно молодящийся старик с фальшивыми зубами, пытающийся скрыть свой возраст с помощью парика и грима.

– Скажите пожалуйста! – удивлённо восклицает бывший гусар. Он пришпоривает коня и уносится прочь.

Комиссар отчего-то решает, что ему удалось всерьёз зацепить мерзкого старикана и тот позорно бежал. Гранит приходит в прекрасное расположение духа и становится болтливее обычного. Он откровенно делится планами. Одиссей поражён их размахом, хотя казалось бы к наполеоновским замашкам этого смуглолицего парня с развевающимися на ветру космами давно бы пора привыкнуть. Однако, он снова не знает что и думать об услышанном…

Вряд ли кто-то из знавших Гранита Лаптева мог сказать уверенно, в какие моменты сей молодчик искренне и бескорыстно служит революции, а в какие занимается под её прикрытием сомнительными гешефтами. Он появился из Одессы, хотя и любил рассказывать всякий экзотический вздор про своё романтическое происхождение. А в Одессе все – прирождённые дельцы и авантюристы.

Луков тоже никак не мог определиться насчёт комиссара: кто он – действительно энтузиаст революции, или ловкий делец, желающий обогатиться и добиться власти с помощью тех возможностей, которые щедро предоставляет нынешнее смутное время? В конце концов Одиссей пришёл к выводу, что этот человек и то и другое. То есть он и «кровавый романтик», искренне верящий в то, что избран самой судьбой участвовать в открытии новой светлой эры в истории человечества, и одновременно талантливый карьерист, прекрасно понимающий, что для того, чтобы выделиться из безликой массы себе подобных «солдат революции» нужно инициировать смелые, даже фантастически смелые проекты, чтобы его имя постоянно было у всех на устах.

Теперь комиссар носился с безумной идеей новой экспедиции. Оказывается, этот план у него созрел в Астрахани после случайного разговора с каким-то купцом. Поэт и мистик по натуре, Лаптев был одержим стремлением отыскать мифическую страну Шамбалу – край высшей мудрости, справедливости и абсолютного могущества, где живут великие учителя человечества. Он даже утверждал, что выманил (или украл, что выглядело гораздо правдоподобнее) у купца старинную карту с точными координатами этого недоступного для простых смертных места. Неисправимый авантюрист сообщил Одиссею, что после посещения Афганистана они непременно должны отправиться в Тибет, в Гималаи, чтобы встретиться с великими учителями, которые должны благословить его Гранита Лаптева на борьбу за установление на всей Земле царства всеобщего равенства. Кульминационной точкой экспедиции Лаптев запланировал, ни много, ни мало – поднятие красного флага будущей большевистской мировой республики на «крыше мира» – вершине горы Эверест. Он даже извлёк из-за пазухи и продемонстрировал Лукову специально купленный им на Астраханском базаре отрез кумача.

– Ты думаешь зачем нас послали? – хитро прищурившись, поинтересовался Лаптев, и замахал руками, словно желая скорей прогнать мошкару, – да, да, знаю – геополитика! Насолить «англичанке»! Но не это главное. А главное – подняться туда, где никто не был! Влезть на гору, оседлать её, и проорать на всю планету: «Ну чё, господа буржуи и империалисты, х… мы кладём на вас с этой высотищи! Так что торопитесь дожевать своих рябчиков с ананасами, ибо недолго вас осталось пить кровь трудового люда».