Читаем без скачивания Сердца Хаоса - Виктор Милан

– Это не наш, – прокомментировал Бак.

В корпусе погибающего робота начали взрываться боеприпасы, предназначенные для стрельбы из автоматической пушки. Неожиданно оба ствола, встроенные в правую руку, вскинутую вверх, дали очередь. Это был последний салют.

За дымом Всадники не заметили надвигающегося с той же стороны «Сталкера». Он появился внезапно, постоял над поверженным противником, затем повернул башенную настройку к востоку. Металлическое «лицо» его напоминало гримасу палача, опустившего топор на шею жертвы. Казалось, он смотрит прямо на них. Касси затаила дыхание. Боевому роботу расправиться с ними – дело нескольких секунд: один залп из протонного излучателя, и горстки пепла не останется.

Ярко-бордовый обрубок луча, выпущенного из большого лазера, промелькнул возле правого плеча восьмидесятипятитонной машины. Промах! Касси даже застонала от обиды. «Сталкер» неторопливо повернулся к стрелявшему и зашагал в его сторону – шел не по улице, а прямо через здания, по дворам. Стены рушились, словно картонные.

Ни слова не говоря, Всадники прыгнули в мобиль. Ковбой резко рванул с места. Свернув налево, они выбрались на дорогу, ведущую в сторону Гандерландских гор. За город удалось выбраться без помех, там прибавили скорость.

Колеса, коснувшись бетонного покрытия, взвизгнули, и аэрокосмический истребитель «Шилон» покатил по взлетной полосе единого терминала, обслуживающего как межзвездные, так воздушные рейсы. Таи-и Шарон Омидзуки по прозвищу Мышка резко ударила по клавише тормозных ракетных двигателей. Первым делом она попыталась унять волнение. За долгие годы службы это был ее первый боевой вылет, и, надо же, какая удача -сразу посчастливилось сбить стотонный бомбардировшик «Штука»! Для командира необстрелянного звена это большой успех. Хороший пример для подчиненных.

Шарон рвалась в бой. В этот момент ее настиг приказ немедленно возвращаться на базу, уже организованную в захваченном космопорту. Капитану Омидзуки, несмотря на вспыхнувший азарт, пришлось подчиниться. Разумность приказа была очевидна. Стоило капитану бросить взгляд на дисплей, где отображались данные физиологического состояния пилота, как стало ясно, что вероятность того, что ей удастся безболезненно выдержать еще одно боевое столкновение, минимальна. По крайней мере, в этот – первый! – боевой вылет. Ее шестидесятипятитонный «Шилон», снабженный ядерным двигателем, мог находиться в полете неопределенно долго. Более того, при наличии обширного боезапаса истребитель мог сражаться сутками, а то и неделями. Другое дело – возможности пилота… Подобная воздушная или космическая акробатика не каждому под силу. В отличие от сражений, в которых участвуют наземные боевые роботы, каждое столкновение в пространстве, длящееся порой не более нескольких минут, сопряжено с огромными физическими и психологическими нагрузками. Нетренированный человек просто погибнет, раздавленный непомерной тяжестью. Несмотря на специальные препараты и особые противоперегрузочные костюмы, гибель летчиков прямо в кабинах совершавших сложные эволюции в бою истребителей была достаточно обычным делом. Бросаясь в атаку, порой обо всем забываешь – теперь капитан узнала на собственном опыте, что значит неуемный азарт и охотничий инстинкт. Только наиболее опытные и прекрасно подготовленные пилоты умели выбирать разумный компромисс между возможностями машины и человека. Это умение приходило с опытом и постоянными жестокими тренировками. Всякая спешка – не важно, по вине безжалостного командира или самого летчика, не успевшего набрать форму, – всегда приводила к печальному итогу. Интересно, что во время учебных, даже самых напряженных полетов ничего подобного не происходило: пилоты всегда успевали оценить свое состояние и либо сбрасывали скорость, либо отказывались от крутого виража.

Эти правила, сформировавшиеся после осмысления множества катастроф, нашли отражение в пунктах наставлений и боевого устава аэрокосмических сил Синдиката Дракона. Согласно его требованиям первый боевой вылет не мог продолжаться более часа. Меньше – на усмотрение старшего командира, в обязанности которого входил непрерывный контроль состояния пилотов, участвующих в боевых действиях. Откровенно говоря, требования, которым должен соответствовать военнослужащий, зачисленный в Объединенное Воинство, были достаточно суровы. Теодор Курита еще более повысил их порог, но здравый смысл верховному главнокомандующему еще ни разу не изменил. Час – и ни минутой больше! Второй и третий вылет уже позволяли вычертить график поведения летчика, на его основе выдавались рекомендации относительно времени пребывания в кабине аэрокосмического истребителя. Если откровенно, то жесткость этого положения объяснялась в первую очередь желанием сохранить в целости сверхдорогостоящую технику, нежели заботой о человеческих жизнях. С точки зрения бойца Объединенного Воинства так оно и должно быть – найти нового пилота куда легче, чем возместить ущерб, связанный с потерей истребителя. Подобных машин на весь Синдикат несколько десятков, ведь аэрокосмический боевой аппарат, по своим возможностям и техническому оснащению не уступавший наземным роботам, во много раз дороже и совершеннее любой бронированной машины. Прибавьте сюда стоимость обучения личного состава!

Аэрокосмические аппараты производили сериями. Из них организовывались соединения, называемые звеньями, в которых каждая машина должна была исполнять только ей предназначенную роль, так что каждое звено аэрокосмической авиации представляло из себя единый организм, имевший свою, строго определенную цель. Боевым заданием Одиноких Ангелов полковника Конд-рак было завоевание господства в воздухе. Маршал Кусуноки понимал, что с захватом столицы, с оккупацией крупных населенных пунктов сопротивление вряд ли прекратится. На Тауне вполне может вспыхнуть партизанская война. Без авиации, способной подавить сопротивление крупных, обеспеченных техникой отрядов добровольцев, нечего и говорить об окончательном умиротворении планеты.

Когда скорость упала, капитан Омидзуки начала выруливать на дорожку, ведущую к месту стоянки – бетонированной площадке перед ангаром. Площадку охраняли одетые в броню пехотинцы. Техники в наушниках копошились возле машин. Неподалеку от ангара в зимних сумерках угадывались очертания двух больших космических челноков.

Заглушив двигатель, Омидзуки открыла выходной люк, расположенный в полу, махнула рукой стоявшему внизу технику, готовому помочь ей спуститься на бетонные плиты. Ступая по металлической стремянке, она старалась не касаться корпуса машины – поверхность ее еще посвечивала от перегрева. Остывать истребитель будет еще в течение пятнадцати минут, потом за него возьмутся техники. Неподалеку стояла полковник Кондрак.

– Добро пожаловать на Таун, – приветствовала она капитана Омидзуки.

Шарон, спустившись на бетон и приблизившись к полковнику, вытянулась по стойке «смирно», затем низко, прижав руки к телу, поклонилась.

Госпожа таи-са оказала мне великую честь. – Капитан даже не пыталась скрыть усмешку, заметную через защитное стекло ее шлема. Все пилоты считали особым шиком время от времени подшучивать над древними, несколько театральными обычаями приветствия и обращения к старшим по званию, принятыми в Объединенном Воинстве. Командова-ние никогда не обращало внимания на подобные иронические замечания, просто требовало строгого соблюдения норм субординации, пришедших еще с островов на Тер-Большие вольности допускались только для самых опытных, имевших награды пилотов, но и в этом случае кому, что и в какой мере разрешалось, было известно до– • сконально. Никто вслух об этом не говорил, никому ни в какой официальной форме не давалось послабление – сам воин выбирал способ обращения с начальством. Если он не соответствовал воинскому духу и степени проявленного героизма (этот вопрос вышестоящие начальники решали на тайном совещании), с военнослужащим доверительно беседовал один из членов командования, и превысивший свой потолок дозволенного пилот тут же возвращался к прежнему состоянию. Если такой беседы не проводилось, все в авиации знали, что «добро» получено, и в обращении с подобным счастливчиком начинали перестраиваться равные ему коллеги и нижние чины.

Эта железная система поддержания дисциплины, поощрения и наказания объединяла всех в единый многотысячный клан, называемый Объединенным Воинством Синдиката Дракона, спаянный общим понятием чести. Новичку порой было трудновато привыкнуть к такой форме внутренних взаимоотношений, и он либо, словно пробка из бутылки, вылетал из Объединенного Воинства, либо принимал эти требования и становился своим.

Система имела свои достоинства и свои недостатки. Армия Синдиката была цельным и эффективным организмом, однако всякое взаимодействие с союзниками превращалось для Дракона в пытку. Даже при самом благожелательном к ним отношении… Теодор Курита не скрывал своего мнения – подобная система отжила свой век, но отменить ее даже он, прославленный военачальник, был не в состоянии. Армия в этом случае на какой-то период просто теряла боеспособность, а консервативным элементам ничего не стоило поднять мятеж против главнокомандующего, посягнувшего на святая святых Воинства – на самурайский дух!