Когда я свернула в сторону, чтобы срезать путь по газону, то запнулась носком моих очаровательных балеток от Шанель и упала на четвереньки. Поднявшись, я огляделась, но принцессы Синди Луллабелл и след простыл.
Проклятье.
Поправив балетку, я побежала к тому месту тупика, где видела беглянку до падения. Передо мной тянулся ряд гаражей с двойными дверьми, оказавшихся запертыми. Заросли тропических растений и банановых деревьев создавали темный коридор, ведущий к крайнему жилому строению.
Фонарика с собой я не захватила, но даже возьми я его, идти туда не захотела бы. Возможность вляпаться в неприятности была слишком велика, чтобы я держалась от этого места подальше. Пышная растительность служила пристанищем для крыс и мышей. Крысы и мыши привлекают змей. По другую сторону чащи тянулся канал. Канал – значит, аллигаторы. В моей голове пронеслось видение аллигатора, крутящегося в воде винтом и сжимающего в челюстях безжизненное тело Ирины.
Я пошла вдоль домов со светящимися окнами, что по большей части позволяло мне видеть, куда я ступаю.
Популярными в Палм-Бич поло и гольф сделали лошадники. Они и их многочисленные джек-рассел-терьеры, уэльские корги, вест-хайленды, лабрадоры, лабрадудели, кокер спаниели и все остальные известные человеку породы. Владельцы не всегда ответственно подходили к уборке за своими собаками.
Я оглядывалась еще минут пятнадцать, проверила складские помещения. Попробовала открыть двери. Не повезло. Пошла вниз по улице к будке охраны у западного входа, выходящего на Южную Набережную. Охранница смотрел в крошечный телевизор. Я приблизилась к стеклянной двери и вежливо постучала. Женщина обернулась, уставилась на меня, но даже не пошевелилась, чтобы пригласить войти. Я потянула за дверную ручку сама и понадеялась, что сторожиха не выхватит пушку и не пристрелит меня.
– Простите, – начала я. – Извините, что прерываю, но не видели ли, как несколько минут назад здесь кто-нибудь пробегал? Человек в черном, с колпаком на голове, в туфлях на высокой платформе?
– Чокнутая? – спросила женщина, возмущенная тем, что я задала ей вопрос.
– Да.
– Нет, ее не видела.
Охранница оказалась размером с детеныша бегемота. Она громоздилась в своем кресле как Джабба Хатт [4].
– Вам о ней что-нибудь известно?
– Нет.
– Знаете, где она живет?
– Нет. С чего мне это знать? Я выгляжу так, будто яшкаюсь с Чокнутой?
– Не совсем. Но работая здесь, как мне кажется, вы в курсе всего, что твориться в округе.
На ее именном жетоне значилось Д. Джонс.
– Вы случайно не знаете ее имени, мисс Джонс?
– Чокнутая, – нетерпеливо ответила женщина. – Ты что, глухая?
– Не могу представить, что мать родила девочку, поглядела на нее и гордо заявила: «Назовем ее Чокнутой», а вы можете?
Д. Джонс сделала недовольное лицо.
– Нечего мне глаза колоть, – огрызнулась она. – Я могу это представить.
Женщина оглядела меня, задерживаясь взглядом на распухшей губе и запачканных травой белых брюках.
– Вы живете здесь, мэм?
– Нет, не живу.
– Тогда, что вы здесь делаете? Без уважительной причины вы здесь находиться не можете. Как вы попали на территорию?
– Перелезла через ворота у «Игроков».
– Это уголовное преступление, – заметила она и фамильярно перешла на «ты». – И почему ты бегаешь здесь в таком виде? Что тебе в таком виде надо от Чокнутой? Вся в траве и грязи, будто каталась по земле как животное.
– Я споткнулась и упала.
– Бежала за Чокнутой, – с отвращением произнесла женщина.
Я опустила руки.
– Не берите в голову. Спасибо вам за оказанную помощь.
Д. Джонс фыркнула:
– Никакой я тебе помощи не оказывала.
– Вот именно, – согласилась я, но мое внимание было приковано не к ней, а к экрану телевизора, показывающему въезжающие и выезжающие через ворота автомобили.
Гостям полагалось останавливаться у входа и сообщать, куда они направляются. Местные жители проезжали без проблем, специальный датчик считывал кодовые наклейки на их машинах и открывал ворота, когда те подъезжали, и все происходящее записывалось на пленку. Я задумалась, сколько жителей об этом знало.
Барбаро рассказывал, что в ночь субботы они с Беннетом вломились в его дом в поло-клубе. Они должны были пройти через эти ворота или те, что на Форест-хилл бульвар. Если Ирина пришла с ними добровольно или приехала сама, пленка покажет.
Выбившись из сил, я вернулась на стоянку к своей машине. Поехала домой, вошла в коттедж и упала вниз лицом на кровать, раздумывая о том, что делать дальше.
Глава 29
Лэндри просматривал фотографии с мобильника Лизбет Перкинс, сделанные в ночь исчезновения Ирины Марковой. Он переслал изображения с телефона девушки на свой компьютер, что дало шанс увеличить их и лучше разглядеть.
Его всегда волновала возможность увидеть жертв, застывших в счастливый момент их жизни. В это мгновение человек не думает о том, что скоро умрет, что кто-то насильно оборвет его жизнь. И чаще всего тот, кто жизнь отбирал, был знаком с жертвой. Что же это за чувство – смотреть в знакомое лицо и видеть надвигающуюся смерть.
«Поразительно красивая девушка», – рассеяно думал Лэндри. С модельной внешностью, бойкая и самоуверенная. У нее впереди была целая жизнь, которую она могла бы прожить полноценно и насыщенно. Вайс сделал копию фотографии с парнем, который, по словам девчонки Перкинс, той ночью приставал к Ирине, и отправился на Клематис-стрит в центр восточной части Палм-Бич попытать счастья в установлении его имени.
Лэндри считал поездку дохлым номером, но нужно проверить все. Он не мог представить, что какой-то парень последовал за Ириной обратно в Веллингтон, на вечеринку в «Игроки», а потом в следующее место, куда она направилась. Слишком хлопотно. В выходные дни клубы ломились от разгоряченных молодых девушек, напрашивающихся на неприятности, и парней, готовых эти неприятности предоставить. Вероятнее, что этот Брэд неприятный вкус отказа заглянцевал алкоголем и перешел к более сговорчивой «дырке».
Фотографии с вечеринки Джима Броуди оказались намного интереснее. На них Ирина с мистером Дамским угодником Барбаро отплясывала нечто похожее на брачный танец; сидела между Джимом Броуди и Беннетом Уокером; танцевала с подружками. Также Ирина и Лизбет фотографировали самих себя, стоя бок обок и гримасничая как супермодели.
Лэндри интересовал Хуан Барбаро. Частично потому, признался он самому себе, что его все еще бесило воспоминание о том, как испанец касался Елены, но больше по обоснованным причинам. Профессиональные спортсмены известны тем, что считают себя вправе иметь все желаемое, включая женщин – особенно женщин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
