«В Праге в числе эмигрантов жил Петр Андреевич Бурский, бывший помещик Симбирской губернии. Он учился в симбирской гимназии вместе с Лениным (Ульяновым) По его словам, Ленин был в отрочестве очень религиозным мальчиком. Он хорошо учился и должен был по окончании курса получить золотую медаль, следовательно, иметь право поступления без экзаменов в один из столичных университетов Петербургский или Московский. Когда брат его был повешен за участие в заговоре на жизнь Государя, начальство гимназии придумало средство лишить Владимира Ульянова права на золотую медаль. На выпускном экзамене по немецкому (кажется) языку его экзаменовали так придирчиво, что он получил плохую отметку и не приобрел права на золотую медаль. Согласно обычаю, молодые люди, получившие аттестат зрелости, устраивали совместно обед. На этом обеде Ленин, озлобленный несправедливостью, говорил, что он отомстит Романовым и они попомнят его». – Н. О. Лосский. Воспоминания. Жизнь и философский путь. М., 2008. – С. 208.
Ленин был необычной личностью в рядах русского революционного движения. Большинство революционеров являлись, так или иначе, идеалистами, вдохновлявшимися порой утопическими устремлениями человеколюбия и общественного равенства. Многие из них стали революционерами из неразумно понимаемого чувства товарищества. Не таким был Ленин. Он всецело был предан революционной цели и принес ей в жертву свою личную жизнь. Например, хотя он и любил играть в шахматы, он запретил себе это увлечение, поскольку оно отвлекало его от политики. Он любил «Аппассионату» Бетховена, но отказывался слушать ее, так как она пробуждала в нём человеческие чувства. Он не был садистом, как наследовавший ему Сталин, который наслаждался причинением боли тем, кого полагал своими врагами. Для Ленина люди просто ничего не значили: стремясь создать новый тип человеческих существ, он относился к людям, как к расходному материалу. Так, в письме в Политбюро в марте 1922 г., когда около 25 миллионов русских людей страдали от лютого голода, он писал: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией» (В. И. Ленин, Неизвестные документы, 1891–1922. М., 1999. – С. 516). Такая всецелая вовлеченность в революцию отталкивала от Ленина большинство российских радикалов, но привлекала в то же время некоторых, создавших вокруг Ленина непроницаемый круг преданных последователей.
До того как он захватил власть и попытался править Россией – задача, которая поставила его перед совершенно неожиданными трудностями, – Ленин никогда не испытывал сомнений в том, что ему следует делать. Цитируя Маркса, он настаивал на том, что задача коммунистов состоит не в том, чтобы, завладев властью, преобразовать существующее государство и общественные установления, но в том, чтобы «до основания разрушить» их. Это и начал Ленин осуществлять с октября 1917 г. Он презирал социал-демократов как «слабаков» и, придя к власти, делал всё возможное для раскола европейских социалистических партий, отделяя от них его приверженцев. Политика для Ленина всегда оставалась войной. Коммунистическое государство должно было располагать полнотой власти над всеми людьми и имуществами. «Диктатура пролетариата» – в действительности диктатура вождей компартии – по его собственному определению должна быть «ничем не ограниченной, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненной, непосредственно на насилие опирающейся властью» (ПСС. Т. 41. С. 383). Отсюда приверженность Ленина к террору, как к средству для удержания подвластного ему населения под полным контролем. Он ввел массовый террор в сентябре 1918 г., после покушения на него Фаины Каплан, и вновь призывал перейти к нему в 1921–1922 гг. «Беспощадный» – было одним из любимейших его слов. Хотя ГУЛАГ принято соединять с эпохой Сталина, фактически именно Ленин организовал в России систему концентрационных лагерей – в конце 1920 г. их было уже 84, в октябре 1923 г. – не менее 315. Его упоминания о законности сводились к тому, что следует «узаконивать террор» – «Суд должен не устранить террор… а обосновать и узаконить его принципиально» (ПСС. Т. 45. С. 190).
Государственная власть принесла ему множество разочарований. В конце жизни он часто жаловался на «русскую волокиту» и на невозможность осуществлять собственные планы. Он был также обескуражен постигшей его неудачей в революционизации Европы и всего мира – его попытки разжечь революционный пожар в Венгрии и Германии были быстро пресечены. Провал попытки принести классовую войну в Польшу на штыках вторгнувшейся летом 1920 г. в эту страну Красной армии наконец-то убедил Ленина, что всемирная революция, на которую он так рассчитывал, в обозримом будущем не произойдет.
Вначале Троцкий, а впоследствии – Хрущев пытались отличать «возвышенный идеализм» Ленина от «садистической мании величия» Сталина. Но такое различение не соответствует действительности. Не кто иной, как Ленин назначил Сталина на пост генерального секретаря РКП (б). Обретенную таким образом власть Сталин вскоре использовал для захвата полноты власти в компартии и государстве. Действительно, в так называемом «Завещании», написанном незадолго до смерти, Ленин критиковал Сталина и настаивал на его смещении с поста генсека. Но тот, кто возьмет на себя труд прочесть «Завещание», легко заметит, что Ленин критикует Сталина не за манию величия, жестокость и безграничный эгоцентризм, но только за «грубость» и «отсутствие такта». Сталин был совершенно прав, считая себя истинным учеником Ленина.
Р. Пейн. Ленин: Жизнь и смерть. М.: Молодая гвардия, 2008.
Э. Каррер д’Анкосс. Ленин. М.: РОССПЭН, 2008.
R. Pipes. The Unknown Lenin: From the Secret Archive. Yale University Press, 1996.
Наиболее решительное несогласие со Струве высказал петербургский сторонник Плеханова Ульянов (в 1901 г. он возьмет себе псевдоним – Ленин), осенью 1894 г. подвергший «струвизм» едкой критике. Он объявил это направление «отражением марксизма в буржуазной литературе», заявив, что даже народничество, к коему он сам относился весьма отрицательно, является для марксиста «абсолютно» предпочтительнее такого нереволюционного марксизма. Ленин настаивал на том, что сам «пролетариат» не понимает, что ему нужно в жизни и истинную цель его существования рабочим должна сформулировать рабочая социал-демократическая партия: «оторванное от социал-демократии рабочее движение… необходимо впадает в буржуазность», – писал Ленин в 1900 г. Рабочим движением должны руководить «политические вожди», которые «готовы посвятить революции не одни только свободные вечера, а всю жизнь». То есть Ленин настаивал, что рабочим движением должна руководить каста «профессиональных революционеров». Примечательно, что итальянские фашисты точно так же считали рабочих самих по себе не способными на революцию и «овладение властью» – «просто организованный рабочий становится мелким буржуа, который руководствуется непосредственным интересом. Всякий призыв к идеалам оставляет его глухим», – говорил Бенито Муссолини в 1912 г. «Вождизм» и руководство профессиональных революционеров «слепыми массами» было отличительной чертой и ленинского социализма, и итальянского фашизма, и, позднее, германского национал-социализма.
Вплоть до конца 1890-х гг. критический и ортодоксальный марксизмы сосуществовали более или менее мирно. Глава «ортодоксов» Плеханов не выступал против Струве вплоть до 1901 г., используя его в борьбе против народничества. В 1898 г. в Минске на I съезде социал-демократических кружков, действовавших на территории России и Польши, была создана единая Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). Ее манифест был написан Струве, который, впрочем, сам полностью порвал с марксизмом к началу 1900-х гг., перейдя на философские позиции неокантианства.
В 1903 г., на II съезде РСДРП (проходил в Брюсселе и Лондоне) раскололись и сами «ортодоксы». Расхождения проявились по вопросу о том, как строить партию. Ряд социал-демократов ратовал за свободный союз единомышленников, не связанный жесткой партийной дисциплиной. Против них выступил Ленин, настаивавший на строгой, практически военной, централизации. «Единственным серьезным организационным принципом для деятелей нашего движения должна быть: строжайшая конспирация, строжайший выбор членов, подготовка профессиональных революционеров… Для избавления от негодного члена организация настоящих революционеров не остановится ни перед какими средствами», – настаивал он уже накануне съезда в работе «Что делать?». При выборах центральных партийных органов большинство съезда проголосовало за ленинцев. Это дало им возможность назвать себя большевиками. Их противники получили название меньшевиков. Вскоре ленинцы оказались в меньшинстве, но название большевиков за собой сохранили на долгие годы.
