на соломе в пропитанных кровью повязках. Хотя Арленсия на данный момент ни с кем не была в состоянии войны, схватки на дорогах королевства — обычное явление: то нападут на обоз лихие люди, то знать что-то не поделит или у кого-то просто буйное настроение. И по дорогам вокруг Вестейма гуляли не только люди.
— Ладно, извини. И ради тебя я это сделаю тоже, если ты решил, что это важно, — с задержкой признала эльфийка. — Просто очень обидно, когда думаешь, что все это зря. Зря раны у Яркуса. И, между прочим, серьезные — его морозит, он чувствует слабость. Зря раны у тебя, хотя ты как-то быстро полечился, — она осторожно коснулась моей груди. — Не люблю, когда что-то зря. Тем более если при этом льется кровь друзей.
— Ничего не происходит зря. Все имеет какой-то смысл. Гирхзелл что-то увидел. Какую-то опасность в будущем лично для тебя, и будет разумно послушать его, — сказал я.
— Хорошо. Мы решим так: сейчас снимем комнату в «Добром Лирки» оставим вещи и сходим к Ирдемсу — это по близости. Обещаю, сегодня сердце продавать не буду. Договорюсь с ним на завтра, приценюсь, может придется сходить к другому алхимику. Кстати, можешь там сразу продать когти. Надеюсь, мой любимчик Гирхзелл когти продавать не запрещал? — она слабо улыбнулась.
— Нет, — ответил я, вынужденно соглашаясь с планом Ионэль, хотя мне он не нравился. Даже очень не нравился. Было какое-то скверное предчувствие, что к алхимику лучше вообще сегодня не соваться.
Обходя остановившиеся телеги с корзинами и мешками, мы направились к городским воротам.
— И при чем здесь твоя графиня Арэнт? Она едет в карете, и путь наверняка через Речное с ночлегом там. Изнеженная аристократка наверняка побалует себя длительным отдыхом, и выедут они не ранним утром. Она никак не может появиться здесь раньше, чем сегодня к вечеру, — размышляла по пути эльфийка.
Возможно, она была права. Ольвия вряд ли доберется до Вестейма раньше вечера. Хотя как гнать лошадей — ее карета довольно быстрая. А с другой стороны, какая разница, когда в город прибудет графиня. Шансов, что она окажется в то же самое время у того же алхимика, как его там, Ирдемса, когда у него будем мы не слишком много. Думая о госпоже Арэнт, я снова вспомнил ее. Как-то не верилось, что эта очень милая молодая женщина может оказаться оборотнем. Ну никак не вязался звериный оскал с ее красивым личиком. Конечно, я знал, что так очень часто бывает, когда за самым очаровательным образом скрывается беспощадное чудовище. К примеру, темные боги, такие как нубейская Ленома или арленсийская Велисса. Велисса, говорят, редкая красавица, но ее божественная магия далеко не всегда на стороне добра. Ведь не зря Волгарт в свое время предпочел ее Алеиде, и лишь потом избрал себе новую жену*.
(*Верховный бог Арленсийцев — Волгарт. Сначала был женат на сестре Алеиды — Велиссе. Но позже изгнал ее за темное колдовство, и женился на Алеиде)
Если графиня Арэнт на самом деле оборотень, то я смогу распознать ее сущность, выйдя на тонкий план и внимательнее осмотрев ее энергетические тела. И я решил не откладывать визит к ней — сходить завтра. Заодно узнать, чего Ольвия от меня желала, какую службу она мне может предложить. В кошельке моем денег не так много, и я бы мог рассмотреть предложение графини даже… Даже если она оборотень. Почему бы и нет? Ведь работа на такого приятного внешне оборотня как она — довольно пикантное приключение.
У многих сложилось предвзятое мнение, будто оборотень или вампир — существо обязательно с черной душой и выбирают своими жертвами невинных людей. Но это не так. Большинство из них ради пропитания предпочитают охотиться на животных. Во-первых, это безопаснее. А во-вторых, каждый оборотень или вампир когда-то в прошлом тоже был человеком, а большинству из нас не так просто перешагнуть внутренний барьер и убить себе подобного не в пылу боя, а так, ради забавы или для глотка крови. Я это хорошо знал по одной из своих прошлых жизней, когда сам стал оборотнем. Человеческую кровь тогда я попробовал лишь от своей возлюбленной и это случилось в момент нашей страсти. В тот миг я просто потерял осторожность, а затем, опьяненный страстью, частично потерял рассудок. Но это было давно, и теперь эта история относится ко мне лишь частично.
Стражи нас пропустили без досмотра. Вообще, здесь редко кого-то досматривают. Разве что, если твоя физиономия вызывает слишком большие подозрения. Когда входишь через Столичные ворота, то сразу попадаешь в Старый город. Говорят, Вестейм начинался отсюда, но скорее всего это выдумки, потому как в Заречье — другом районе, что на правом берегу Весты — есть строения, которые выглядят гораздо древнее, любого из домов в Старом городе. Я не знал, где находится таверна, в которой собиралась остановиться Иона, и дальше меня вела эльфийка.
Мы прошли узкими улочками мимо Дворца Альгера — он возвышался на холме тремя темными башнями и стеной, окружавшей сад. Ниже площади Арно рядом с Западным акведуком находилась та самая таверна: довольно видное трехэтажное знание из желтовато-серого камня. Над входом красовалась деревянная вывеска с надписью: «Добрый Лирки» с улыбающейся физиономией эльфа. И теперь я, кажется, понимал, почему дочь Элатриля привела меня именно сюда. Да… Лирики, несмотря на мягкость звучания, вовсе не женское, а мужское эльфийское имя.
У дверей, тяжелых дубовых околачивались двое прилично одетых, но подпитых мужиков. При виде Ионэль один удивленно присвистнул, другой зацокал языком и расплылся в улыбке. Чтобы избежать ненужного диалога, я дал понять, что дама со мной: с галантностью открыл перед эльфийкой дверь и сказал:
— Прошу, дорогая.
В зале, уютном, с диванами
