Но князь Александр Ярославич был иного мнения. Он понимал, что лишь действительно полный, сокрушительный разгром литвинов может заставить их отказаться от новых набегов на русские земли. Новгородский князь во главе только личной конной дружины, «со своим двором», погнался за налетчиками, которым счастливо удалось избежать гибели под стенами Торопецкой крепости.
Преследователям быстро удалось отыскать следы беглецов. Литовцы остановились на отдых после бегства близ озера Жизца в той же Торопецкой волости. Здесь и нагрянул на них со своими конными дружинниками князь Александр Невский. В жаркой сече на берегу озера только немногим литовским воинам удалось спастись бегством, а все их князья-предводители полегли на поле боя.
Но на этом дело не закончилось. Правитель вольного города Новгорода прибыл в город Витебск, где в то время княжил его тесть князь Брячислав. Там у деда гостил его сын. После кратковременного отдыха в Витебске, князь Александр Невский, взяв с собой сына, выступил в поход на Литву.
Встреча княжеского малочисленного конного войска с отрядами литвинов произошла близ озера Усвята, в Суражском уезде на Витебщине. Неожиданное нападение русской дружины привело неприятеля в смятение и после небольшого сопротивления они бросились бежать. Преследование беглецов велось упорно и они вновь понесли большие потери в людях.
Такими действиями новгородский князь добился желаемого результата. В течение нескольких последующих лет литовцы не осмеливались нападать на его владения. Так полководец Александр Невский победно выиграл «малую оборонительную войну» с соседней Литвой, не стремясь при этом к захвату чужих владений. Он еще раз продемонстрировал европейским недругам, что Новгородская Русь может постоять за себя.
На границах новгородских и псковских земель наступило затишье. Но из стольного града Владимира приходили тревожные вести. Хан Золотой Орды Батый все туже затягивал ордынскую петлю вокруг русских княжеств. Прекратило свое существование великое княжество Киевское. Галицко-Волынская Русь, меньше других пострадавшая от монгольских завоевателей, попыталась было сохранить свою независимость от Золотой Орды. Но князю Даниилу Романовичу все же пришлось отказаться от киевского престола, выплатить огромную дань и стать «мирником» хана Батыя. Князю Даниилу Галицкому была оказана «злая честь».
Не знали монгольского разорения псковские и новгородские земли. Но они исторически и экономически были тесно связаны с Владимиро-Суздальской Русью. По этой причине дальновидный хан Батый дал ярлык — золотую пайцзу — на великое княжение владимирскому князю Ярославу Всеволодовичу, сделав его старшим среди русских князей.
Правитель Золотой Орды в то время все больше и больше становился самовластным монархом. Формально он продолжал подчиняться ставке великого хана Монгольской империи, где властвовала вдова умершего Угедея — ханша Туракина. Она стремилась возвести на престол великого хана своего сына Гукжа и в конце концов добилась желаемого. Но из далекого Каракорума, стоявшего на окраине пустыни Гоби, становилось все труднее и труднее управлять столицей батыева ханства Сараем.
Из Золотой Орды в Новгород приходили вести о мученических смертях русских князей и бояр. Хан Батый однажды вызвал к себе в Сарай ревностного христианина князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Тот отправился в ханскую столицу с племянником своим Борисом и боярином Федором. Перед шатром Батыя монгольские волхвы стали принуждать православных пройти сквозь огонь костра и поклониться «кусту и солнцю». Князь Михаил и боярин Федор отказались исполнить «поганский» обряд, хотя многие русские уговаривали их послушаться ханских слуг.
Увидев, что русский князь и его боярин твердо отказываются исполнить требования волхвов, ханские телохранители набросились на них. Они стали «бить князя по сердцу и пинать пятами», потом заставили выкреста Домана зарезать Михаила Черниговского, а затем он отрезал голову и боярину Федору. И подобных случаев было немало.
Хан Батый вызвал к себе и великого князя владимирского, своего данника. Прибывшего в Сарай Ярослава Всеволодовича отправили в столицу Монгольской империи город Каракорум. В 1245 году он с большой свитой отправился в далекий путь и прибыл в Каракорум в те дни, когда на престоле великого хана утверждался Гуюк. Старший из русских князей-данников вызывался в Каракорум по требованию ханши Туракины.
Вдова великого хана прекрасно понимала, что князь Ярослав Всеволодович является на Руси «ставленником» могущественного правителя Золотой Орды, который демонстрировал все большую независимость от Каракорума. Это и решило участь великого князя владимирского: коварная Туракина решила уничтожить влиятельного подданного хана Батыя.
При дворе великого хана князя Ярослава Всеволодовича приняли более чем холодно. По свидетельству римского посла Джованни ди Плано Карпини, он не получил «никакого должного почета». Так же обошлись и со свитой великого князя. Не помогли и богатые дары, привезенные из Владимира.
На одном из официальных приемов, устроенных матерью нового великого хана, князь Ярослав Всеволодович был отравлен. Ханша Туракина лично угощала русского владетельного князя. Когда тот вернулся от ханши, «то сильно ослаб и через семь дней умер». Тот же Джованни ди Плано Карпини отмечал в своих записях, что «все тело его (умершего) при этом удивительно позеленело». Сомнений в том, что великий князь владимирский был отравлен, никто из современников не высказывал.
Князь Ярослав Всеволодович скончался 30 сентября 1246 года в далекой Монголии «нужною», то есть насильственной, смертью. Верные бояре привезли его тело во Владимир. Летописцы, среди прочего, отмечают, что отца Александра Невского оклеветал перед великим ханом Гуюком боярин Федор Ярунович.
Описывая пребывание князя Ярослава Всеволодовича в Каракоруме, летописец скажет, что тот принял в Орде «многое истомление» и «преставился в иноплеменницах нужною смертию». Древнерусский летописец отметит, что князь положил свою душу «за вся люди своя и за землю Русскую».
Когда тело великого князя было привезено во Владимир, Александр Невский тут же выехал из Новгорода в стольный город. Там он с братьями и другими сородичами своими «плака по отци своем». Горькими были эти слезы. Князь думал о той черной силе, что губит родных ему людей и которая рано или поздно примется за него. Как с ней быть? Как и чем усмирить эту коварную, дикую стихию? Спутники отца по его поездке в Каракорум, без сомнения, подробно рассказали обо всем сыновьям усопшего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
