влажным. Нестор узнал эту влажность: именно ее он ощущал во время видения. Значит, момент, которого он ждал и боялся вот-вот должен наступить. Но он верил Фернеру и доверял ему. Если Селена выбрала его в качестве первого воина, значит, не было сильнее и могущественнее его. И если кому-то и дано предотвратить страшное, то только ему.
С неба упали первые капли, они были острыми и холодными, как лезвия. Усталость была такой тяжелой, что в какой-то момент Нестор перестал чувствовать свои ноги, внутренности, даже свои мысли. От него осталось только хриплое дыхание и всепоглощающее желание упасть и потерять сознание. Когда холодный воздух наполнил лес, Нестор понял, что наступила ночь. Нужно было найти место для короткого отдыха. Иначе он просто умрет по дороге. Провидец прислонился к корням старого дерева и мгновенно уснул. Когда он проснулся, его трясло так, что встать он смог не с первой попытки. Болело все: мышцы, легкие, мысли ядовитыми змеями ползали в голове. Бежать дальше Нестор уже не мог, и он тронулся вперед медленными неровными шагами. Мир был холодным, жестоким и черным. А каждое его движение – наполненным болью и тяжестью.
Зато он по-прежнему мог хорошо различать запахи. Он ощущал ароматы леса, взбодренного небольшим дождем, и ему становилось чуть легче. И тут среди запахов влажной земли и зелени он вдруг различил новые ноты. И они были такими до боли знакомыми, что по спине его побежали мурашки. Это был запах его племени. Запах его родной деревни. Он шел на него и чувствовал, как шаг за шагом становится сильнее. Впрочем, были среди этих запахов и другие, которые заставляли его тревожиться. Это был запах ржавчины. Так пахнет свежая кровь. Ничто не указывало на то, что кто-то может идти по его следу, но он все равно решил пойти в обход, чтобы в случае чего отвести врагов от племени. Когда Нестор добрался до деревни, уже забрезжил рассвет. Провидец так устал, что казалось, его может сбить с ног малейший ветерок. Он чувствовал тепло углей – следы недавних ночных костров. Но странное дело: совсем не ощущал ржавого аромата крови и слащавых трупных ноток. Сердце Нестора трепетало, как у птицы, бьющейся в агонии. Неужели родная деревня встретит его тишиной и покоем?
– Нестор? Нестор! Провидец вернулся!
Нестор узнал этот голос. Алтея. Она кричала громко и радостно, и от ее крика начала просыпаться деревня: Нестор понял это по шороху, быстрым шагам и радостным восклицаниям вокруг. Провидец с облегчением выдохнул, и ноги его подкосились.
– Нестор!
Если бы он был человеком, он бы прослезился. Мама. Зарыдала, тычась лицом то в его спину, то в голову, то в нос. Он лизал ее мокрые и соленые от слез щеки и слушал, как плач ее то превращается смех, то снова возвращается с еще большей силой.
Нестор прикрыл веки. Дома. Он был дома.
– Я знала что ты справишься, мой мальчик. Меня беспокоило, что ты не успеешь вернуться. Но то, что ты справишься, я знала точно. Ты всегда заботился о других больше, чем о себе. – Она ласково погладила его по лохматой щеке. – Была битва, и первый воин помог нам справиться. Не знаю, что бы с нами было, если бы не ты.
– Где сейчас первый воин?
– Он собирался искать Селену.
– Нам нужно помочь Сьерре.
– Кому?
Нестору до одури хотелось принять человеческое обличие, чтобы еще раз, четко, произнести имя той, которую забыли. Он попытался обратиться. Бесполезно. На этот раз боль была не невыносимой, а просто поглотила его мир и оставила во тьме. Его тело стало тяжелым, а голова слишком легкой. Руки его матери были единственным, что удерживало его в этом мире, который стал рассеянным, состоящим из воздуха и снов.
* * *
Он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя настолько потерянным, как тогда, когда проснулся. Он был в своей комнате, и все, что он пережил, казалось нереальным. Но усталость твердила: нет, это не сон. Впрочем, дело было не только в усталости, он чувствовал, что и сам изменился. Некоторое время Нестор сквозь дрему думал об этом, свернувшись калачиком на кровати. У него не было сил до конца проснуться, а тем более сесть, и в конце концов он снова уснул. Когда он очнулся во второй раз, уже темнело. Вокруг витал аромат фруктов и леса, запах его матери.
Он поднял голову, она погладила его по лбу и дала чашку с прохладной водой. Нестор не знал, что его настолько мучает жажда, пока не начал пить. Горло казалось сухой заколдобившейся тряпкой, в желудке тоже пересохло. Внутренности дрожали от наслаждения при соприкосновении с водой. Нестор допил чашку и уронил голову на колени матери.
– Я так боялась, Нестор… – вздохнула она.
Она ласкала его лоб, и Нестор не мог не вспомнить прикосновение пальцев Сьерры, совсем не таких, как у его матери. У Сьерры не было ни мягких жестов, ни нежности в голосе. Сердце его забилось от волнения. Как он мог за все время ни разу не вспомнить о своей спутнице?
– Сьерра, – тихим голосом прорычал он.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – обеспокоено проговорила мать. – Это кто-то из твоих знакомых?
Нужно было объяснить, просто и коротко. Но как? Как сделать это на языке матери, которого он так толком не смог как следует выучить. Тревога от собственной беспомощности, от того, что он теряет время, охватила Нестора. Стиснув зубы, он в последний раз попытался обратиться и вернуть себе человеческий облик. Но мать остановила его.
– Погоди, – сказала она. – Снегиня нашла способ, как сделать это проще. Это больно. Но пока что помогает.
С этими словами она ушла, оставив Нестора одного. Провидец попытался встать. Лапы его дрожали. А суставы казались такими хрупкими, будто вот-вот раскрошатся. Но короткий отдых все равно немного облегчил его состояние. Жажда, которую он успел немного утолить, вернулась с еще большей силой, а желудок потребовал еды. Он не очень любил сырое мясо и даже в волчьем обличии предпочитал есть человеческую еду. Но если бы перед ним оказалось бы сейчас мелкое животное, какое угодно, любое, он, не раздумывая, впился бы в него когтями и зубами.
Вскоре вернулась мать. Она несла в руках миску с чем-то дымящимся, какой-то жидкостью, которая оставляла густой запах. Женщина села перед ним на колени и жестом попросила его лечь на пол. А потом вылила ему на лоб немного кипящей жидкости – масла, смешанного с чем-то, чего
