— Джек, ты можешь воспользоваться своим так дорого доставшимся тебе опытом по изучению человеческой расы.
Леонсия казалась удивленной. Что ж, и для нее моя философия была новой. Хейвиг задумался.
— Что вы предлагаете? — негромко спросил он.
— Ничего определенного, — ответил я. — Все в общих чертах. Сконцентрируйся больше на стратегии, чем на тактике. Не пытайся в одиночку выступить против целой организации. Нет, поищи союзников.
— Где?
— Везде и во всех временах. Уоллис проявил определенное воображение в наборе рекрутов, но у него грубые методы, а взгляды ограниченные. Например, несомненно, в Иерусалиме в тот день было гораздо больше путешественников во времени. Его агенты отметили явных и на этом успокоились. Но должна существовать возможность привлечь внимание остальных.
— Гм… Я и сам об этом думал. — Хейвиг обхватил рукой подбородок. — Вроде того чтобы пройти по улицам, распевая по-гречески строки мессы…
— И по-латыни. Не нужно вызывать недовольство. — Я крепче сжал трубку. — Еще одно. Почему тебе нужно так строго хранить тайну? О, да, твой «дядя» был прав. Ребенок, о котором станет известно, что он путешествует во времени, оказывается в страшной опасности. Но ты больше не ребенок.
— Больше того. Как я понял, Уоллис считает обычных людей более примитивным видом. Он их называет «обыкновенными». И дает им только незначительные должности. Все, что он до сих пор делал, ограждает его от умов других людей.
— Я проделал незаметно некоторую работу в таких местах, как колледж Холберга и Беркли. В Беркли немало хороших ученых и ответственных людей. Могу назвать немало таких, кто примет факт твоего существования, будет уважать твою тайну и поможет, как помогли бы мне.
— Но зачем? — спросила Леонсия.
Хейвиг вскочил со стула и забегал взад и вперед по комнате. Он ответил так, словно ответ только что пришел ему в голову:
— Чтобы открыть мир, дорогая! Такие, как мы, не могут рождаться только на Западе. Это не имеет смысла. Китай, — Япония, Индия, Африка, Америка до появления белого человека — перед нами все человечество, мы можем черпать из него! И мы… — от волнения он заикался… — мы можем оставлять плохих и брать хороших, находить молодых и, черт возьми, прихватывать их сюда! Боже мой! Какое нам дело до несчастной банды головорезов в будущем? Мы сами построим свое будущее!
* * *
Конечно, все было не так просто. На самом деле они потратили больше десяти лет жизни на подготовку. Правда, в эти годы входило и улаживание их личных проблем. Когда я увидел их в следующий раз (после того телефонного звонка), они относились друг к другу, как счастливая пара, давно живущая в браке. Тем не менее десятилетие было тяжелым и опасным.
Этот период потребовал напряженных размышлений и трезвого реализма. Создание собственных коллег. С промежутками я получал сообщения об их прогрессе. Описание методов, которые они разработали, чтобы отыскивать путешественников во времени по всему миру и по всей истории, заняло бы целую книгу. Многие методы потерпели неудачу: но было достаточно таких, которые приводили к успеху.
Например, искатель осматривался, незаметно расспрашивал окружающих, искал людей, проявляющих какие-нибудь необычные черты, которые были бы естественны для путешественника, живущего в этом времени. Шаман, деревенская ведьма, местный священник, который помогает всем, кто к нему обращается, совершая небольшие чудеса. Крестьянин, хозяйство которого процветает: почему-то он никогда не страдает от дурной погоды. Купец, поразительно удачно вкладывающий деньги в корабли, в тот период, когда бури и пираты наносят тяжелый урон торговле. Воин, ставший неуловимым шпионом или разведчиком. Мальчик, который, по слухам, дает советы отцу. Время от времени такие люди оказывались действительно путешественниками… Тогда использовались способы привлечения их внимания. Допустим, появлялся необыкновенный предсказатель будущего…
Насколько это возможно, первых найденных обучали и самих превращали в искателей. Им не приходилось тратить время на превращение в повелителей из будущего. Таким образом, количество найденных увеличивалось, как снежный ком. Использовались методы, которые недоступны американцу 19 века, считающему двадцатый периодом разложения, а все предыдущие культуры — отсталыми и недостойными внимания. Существуют современные способы быстрого овладения языками. Есть древние способы, на которые не обратил внимания Запад, способы совершенствования тела и чувств. Под плетью войн, революций, вторжений, оккупаций они учились систематически создавать, учить и использовать своих братьев.
Но, вероятно, больше всего они старались научиться действовать вместе. Я не имею в виду тоталитарную версию, к которой Джек Хейвиг питал отвращение, и не ту «общность», которая бывает в корпорации или коммуне — это он презирал. Я имею в виду просвещенный прагматизм, который отвергает людей, произведших себя в аристократию, не верит в то, что унаследованная доктрина есть обязательно истина, готов выслушать и оценить любое предложение и поддерживает развитые средства сообщения, по которым все новые идеи доходят до руководства и обратно.
Наш век погибнет в огне. Но он оставит дары, за которые будет благодарно будущее человечество.
Нахождение путешественников во времени было только началом. Их нужно было организовать. Как? Зачем им оставлять дома, соглашаться на лишения, подвергать опасности жизнь? Что удержит их, когда они устанут, соскучатся или почувствуют себя одинокими, потерявшими близких?
Конечно, многих привлечет надежда на дружбу себе подобных. Этим воспользовался Уоллис, может воспользоваться и Хейвиг. Но этого недостаточно. У Уоллиса нашлось еще несколько побудительных мотивов. Используя ресурсы всей группы, человек получал у него возможность увидеть мир во всем многообразии и потворствовать своим атавистическим желаниям. Умным Уоллис предлагал власть, величие, возможность — долг, если выдадите себя убедить, что обычно очень легко сделать, — долг перед будущим предназначением.
Есть и такие, кто хочет учиться, быть свидетелем высочайших достижений человечества или просто наслаждаться приключениями и путешествиями. Им Хейвиг мог пообещать выполнение их желаний.
Но все это не дает еще повода для войны с Убежищем. Большинство путешественников согласились бы, что Убежище чудовищно. Но не менее чудовищны многие правительства и общественные институты. Какую угрозу представляет Сахем?
— Организация вступительного обучения, — со вздохом сказал мне Хейвиг. — Какое отвратительное слово. Предполагает промывку мозгов и неприкрытую пропаганду. Но по правде говоря, мы просто хотим объясниться. Мы стараемся ясно изложить факты, так чтобы наши новобранцы поняли, насколько несовместимо Убежище с нашим образом жизни. Что его нельзя оставить в покое. Это нелегко. Трудно доказать самураю из эпохи Камакура (Период японского средневековья, с 12 по 14 век. — Прим. перев.), что стремление править миром — стремление любого человека — является личной угрозой для него самого. Я здесь главным образом для того, чтобы познакомиться с тем, что предлагают наши антропологи и семантики. У нас есть, конечно, и свои находки, вроде верности вождю и товарищам, забавы от доброй потасовки или… конечно, и возможности разбогатеть — допустимыми способами. А для немногих — исполнение особой мечты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
