янки на этом рубеже, сумело перебросить сюда еще около тридцати тысяч штыков. Кроме того местные жители в добровольно-принудительном порядке активно мобилизовались в части ополчения и вспомогательных войск. В первую очередь это касалось японской прослойки населения сформировавшейся за полсотни лет владычествования тут островной империи, — эти проявляли некоторую лояльность по отношению к центральной власти — хотя и китайцев использовали. Их определяли в рабочие "дружины" предназначенные для постройки укреплений, копания окопов и прочей черновой работы. Чаще всего им даже форму не выдавали.
Формировались команды смертников из детей и подростков. Имперская агитационная машина работала на полную, внедряя в умы населения идею о том, что лучше умереть чем сдаться, поэтому особых проблем с набором кандидатов в ряды смертников у японского командования в общем-то не было. К началу вторжения было подготовлено не меньше 4000 подростков 10–13 лет в качестве сухопутных камикадзе. Пользуясь своей обманчиво мирной внешностью, дети, по замыслу командования, имели возможность подобраться к американским солдатам на дистанцию уверенного поражения после чего активировать спрятанное на теле взрывное устройство.
Конечную эффективность этой затеи оценить сложно. Попервой неготовые к такой человеконенавистнической тактике янки действительно несли определённые потери, во всяком случае по сохранившимся документам за июнь 1945 года от действий смертников погибло 312 военнослужащих американской армии, и еще 738 были ранены. Впоследствии результативность смертников резко снизилась, а сама затея обернулась большими жертвами уже среди мирного населения острова. Американские морпехи стали просто отстреливать всех, кто оказывался рядом не сильно разбираясь в том, есть у человека бомба или нет, осуждать их за это, надо признать, достаточно сложно.
Эйзенхауэр при этом не став мелочиться в своих планах рассчитывал использовать 250 тысяч человек, резонно считая, что чем больше будет численный перевес его войск, тем меньшие потери они в итоге понесут.
Медленный, но методичный и оттого неотвратимый штурм острова продлился весь май, июнь и июль. Гористая часть острова была хорошо укреплена, изобиловала природными и рукотворными пещерами превращёнными в такие-себе укреплённые ДОТы. Выкуривание из них японцев требовало значительного терпения и большого количества боеприпасов. Впрочем, и того и другого у янки было более чем достаточно.
Ни авиации ни флот при этом для защиты острова японское командование не использовало. Всем было очевидно, что ресурсов у подданных микадо оставалось только для одного большого сражения, и поэтому они не торопились вводить в дело самые боеспособные свои части, выжидая для этого наиболее подходящего момента.
Подходящий момент по мнению японского командования и лично Ямамото настал в начале августа. К этому времени американские силы были изрядно измотаны постоянными боями и ожиданием возможного вступления в дело основных линейных сил японского флота и авиации. Ввиду того что кампания затянулась на добрых три месяца, а бои постоянно велись в напряжённой обстановке, адмиралу Нимицу пришлось пойти на беспрецедентный шаг. Никогда ранее в американском флоте не практиковалась смена флотских экипажей — в первую очередь его офицерского состава, конечно же — прямо во время боевых действий без отзыва группировки с фронта. Поскольку в эти времена нумерование флота в США шло не по кораблям, а по штабам, получилось, что начинал кампанию на Формозе 3-ий флот адмирала Уильяма Холси, а заканчивал — 5-ый флот Реймонда Спрюэнса. Именно на долью адмирала Спрюэнса выпала честь командовать в последней большой морской битве этой войны и двадцатого века вообще.
Глава 20
Контратака японцев началась на рассвете 8 августа. К этому времени часть американского флота — "северная" оперативная группа — была вынуждена втянуться в пролив между островом и континентом для более качественной поддержки своих десантных сил. Впрочем, после того как американцы взяли штурмом в конце июля острова Пэнху, лежащие между Формозой и континентом и даже это не сумело заставить вылезти японцев из своих нор, в американских штабах постепенно возобладало мнение о том, что узкоглазые банально "сдулись". Как это часто бывает, недооценка противника имела свои последствия.
Вообще достаточно сложно описывать ситуацию в которую попало военное и политическое руководство островной империи к концу 1945 года. С одной стороны исход войны уже более-менее ясен. Стратегия создания тихоокеанской зоны безопасности полностью провалилась, американцы пусть и с потерями но смогли взять под контроль Филиппины и получили надёжную промежуточную базу для наступления на Японскую метрополию. Все попытки разбить накатывающих подобно паровому катку янки приводили только к огромным потерям, которые японская промышленность восполнить была откровенно не в состоянии. На каждый введённый в строй авианосец американцы отвечали двумя-тремя. На каждый построенный самолёт — десятком.
Одновременно с этим Японская империя все еще контролировала огромные пространства, а война все еще велась на завоёванных ранее территориях и на жизни метрополии сказывалась мало. В такой ситуации, когда в сопротивлении уже нет особого смысла а сдаваться еще рано, для настоящего самурая есть только один выход — смерть в бою. Во всяком случае именно так предписывает поступать кодекс чести самураев.
На самом деле этих японских средневековых рыцарей и феодалов изрядно романтизируют. Реальность как обычно — впрочем с европейскими их коллегами в эпоху романтизма приключилась аналогичная история — была более прозаичной. Проблема же заключалась в том, что на волне увлечения самурайством и во многом придуманным уже позднее "кодексом воина" в соответствующем ключе начали действовать не только "рядовые" бойцы, но и высшие командиры и политические лидеры страны. При этом очевидную разницу между подходами к поведению самурая и поведению сегуна почему-то замечать перестали. Отдельного же "пути правителя" в японской культуре — не нашлось своего Макиавелли, а может просто романтизировать это гораздо сложнее — так и не сформировалось.
Во многом исходя из этого психологического выверта вопрос "атаковать или не атаковать" вставший перед высшим военным руководством островной империи в конце 1945 года на самом деле не имел никакого смысла. В их жизненной парадигме только одно действие было правильно в подобной ситуации — вступить в бой и умереть.
Соединение, вышедшее из Нагасаки насчитывало полтора десятка больших кораблей включая все шесть оставшихся и введённых в строй японских авианосцев. Плюс оставшиеся линкоры и куча всякой мелочи, на которую установили по максимуму зенитных средств для борьбы с американской авиацией. Не то чтобы это реально могло сработать но когда готовишься дать последний и решительный, стараешься использовать любую возможность.
Не смотря на радиомолчание и сложный маршрут — Ямамото, который решил сам на этот раз возглавить атаку, повел корабли сначала на юго-восток, в надежде обмануть американские патрули — янки обнаружили флот уже к вечеру следующего дня. Отличилась подлодка дальней завесы, караулящая самый север Филлипинского моря.
За сутки японское соединение преодолело четыреста с небольшим морских миль
