Шумахеру врезала FIA. На дисциплинарном слушании его лишили второго места в чемпионате. За всю историю Формулы-1 у гонщика впервые отобрали все очки в чемпионате за неспортивное поведение. FIA ясно показывала, что Формула-1 изменилась и намеренные столкновения больше терпеть не будут. Это задело Шумахера за живое – его снова наказали за то, что позволялось еще несколько лет назад Айртону Сенне.
Но многие придерживались мнения, что Михаэль легко отделался. Некоторые даже считали, что FIA должна дисквалифицировать его на пару-тройку гонок в сезоне-1998, но этого федерация делать не планировала. Посмотреть на Шумахера приезжали фанаты со всего мира, «сметая» билеты в кассах. FIA обвиняли в том, что она ставила коммерческие цели превыше спортивных, но, как прагматично заметил Берни Экклстоун: «Да обвиняйте меня, пожалуйста. Мне нужно думать о промоутерах и телевидении. Михаэль повел себя глупо, но его хотят видеть на каждой гонке. Люди очень скоро забудут о случившемся».
Я несколько раз встречался с Шумахером зимой, перед началом сезона-1998. Он тестировал болид на трассе Ferrari в Мюджелло, Тоскана. У него было время поразмыслить о своем наказании. Он казался бодрым, смирился с тем, что произошло. «В прошлом так все делали, — сказал он. — Иначе вас бы критиковали за то, что вы этого не сделали. Однако времена меняются».
Шумахер также заявил, что случившееся только укрепило его во мнении, что пресса разбивает всех на два лагеря. Это работа СМИ – закрутить сюжет, придать событиям определенную интригу, но многие, особенно таблоиды, заходят слишком далеко. Люди вроде Мосли и ди Монте-дземоло восприимчивы к тому, что говорится в прессе, так как стремятся защитить репутацию своего спорта или своего бренда. Им приходится реагировать, когда заголовки становятся действительно ужасными. А Шумахер и в большей степени даже Жан Тодт более устойчивы к такого рода критике. Они привыкли не выдавать эмоций, не признавать свою вину. Их меньше трогают переменчивые взгляды газетчиков.
Однако принудительное «публичное покаяние» Шумахера перед журналистами укрепило его решимость никогда больше не оказываться в подобной ситуации. Он признал свою вину, но не хотел больше вспоминать об этом эпизоде. Шумахер начинал сезон-1998, глядя в будущее с оптимизмом, надеясь, что публика забудет прошлогодние события, как забыл о них он.
«Настоящие фанаты – это те, кто останется с тобой вне зависимости от того, побеждаешь ты или проигрываешь. Я не думаю, что моя репутация будет перечеркнута из-за одной гонки. Этот сезон для меня плохо закончился, но я должен смотреть в будущее. Я совершил ошибку и не могу ее исправить. Но одно я сделать могу – выиграть титул чемпиона и вернуть долг команде.
Я действительно наломал дров. Это нормально, что меня критикуют за Херес, но я не Бог и не конченый идиот. Я ровно посередине. Мне есть что исправить, это ясно, но с другой стороны, я не буду ни о чем сожалеть. Если смотреть на весь сезон в целом, у меня были очень неплохие выступления. Я не провалил чемпионат, я напортачил всего лишь в одной гонке. Никто бы и глазом не моргнул, если бы это было сражение за десятое место. Но в Хересе речь шла о титуле чемпиона мира, и каждый на моем месте использовал бы все средства, чтобы одержать победу».
В Хересе немца впервые поймали с поличным. В Аделаиде все было иначе, поступок с Хиллом сошел ему с рук. В 1994 году все внимание было приковано к тому, как виртуозно его команда играла с правилами, пользуясь размытыми понятиями и неоднозначными трактовками. Но в Хересе репутация Шумахера закрепилась.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Человек эпохи возрождения
Когда мне предложили работу [в Ferrari], я поговорил с людьми, которые в прошлом там работали. Ален Прост был очень прямолинеен, он сказал, что эта команда никогда не добьется успеха. Для меня эти слова стали своего рода стимулом, вызовом. Должен признать, что время от времени я начинал думать, что Ален прав, но тут же отбрасывал эту мысль!
Жан Тодт
Карьеру Шумахера в Ferrari можно условно поделить на две фазы. Четыре безуспешных года, с 1996 по 1999-й, когда он либо упускал титул в последней гонке, либо оказывался не в состоянии за него бороться. А затем невероятный прорыв в 2000 году, пять титулов подряд и беспрецедентное доминирование в спорте.
На ранних этапах было сложно представить, что Ferrari добьется такого успеха, хотя у команды имелись все инструменты. Есть давняя поговорка: «Посмотрите на Ferrari со стороны, и вы удивитесь, почему они не побеждают в каждой гонке. Посмотрите изнутри, и вы удивитесь, как им вообще удается побеждать». Другими словами, предприятия команды и другие объективные ресурсы, такие как трасса для тестов рядом с заводом, всегда соответствовали высочайшим стандартам, но на самом заводе наблюдался полный беспорядок, что не шло ни в какое сравнение с четкостью и профессионализмом ведущих британских команд, таких как Williams и McLaren.
Под управлением Жана Тодта все изменилось. Ferrari стала хорошо организованной и структурированной командой с четкими целями и направлением развития, строгой дисциплиной и ясным пониманием дела. Существенным достижением Тодта было то, что он избавил команду от политики и столкновений с прессой. Как великий руководитель, он переложил это на собственные плечи, тем самым оградив команду от вмешательств извне и обеспечив пространство для работы.
До того как Тодт взял на себя отношения со СМИ, команда была похожа на решето – сплошные утечки информации. Всевозможные истории и сплетни обо всех областях ее деятельности постоянно просачивались в итальянскую прессу. Это подрывало уверенность внутри команды и сдерживало прогресс. Ferrari казалась тростинкой на ветру критики. Тодт принял удар на себя и назначил одного из своих самых верных подопечных Клаудио Берро руководителем пресс-службы. Позднее Берро сменил Лука Коладжанни, сын коммуниста-министра в итальянском правительстве и искусный манипулятор.
Усилив пресс-службу, Тодт перестал позволять СМИ вклиниваться между гонщиками и командой. Это случилось лишь однажды за одиннадцать лет, в 1999 году, когда Шумахер попал в страшнейшую аварию. Тогда ходили всевозможные слухи на предмет того, вернется ли он на завершающие Гран-при сезона. Немецкая пресса на несколько шагов опережала итальянскую – их негодующие крики вскоре достигли ушей Монтедземоло. После этого Шумахер уволил своего помощника Хайне Бухингера. В целом эпоху Тодта/Шума-хера характеризовала нерушимая связь между директором и гонщиком. Эти двое стали не просто Коллегами, но и друзьями, что позитивно отражалось на работе команды.
В первые годы на посту директора команды Тодт исправлял недочеты и выкладывал успех по кирпичикам. Он описывал Ferrari как «великолепный замок с дырами и пробоинами, которые необходимо залатать, иначе он рухнет». На это ему потребовалось много времени, потому что экспертов в Италии найти было трудно. Но как только Тодт заложил фундамент, пришел успех, а затем команда начала и доминировать. Изменился и подход: стал более отточенным и жестким – изо всех сил трудиться, чтобы максимизировать свое преимущество во всех областях, и никогда не расслабляться. Критики полагают, что мировоззрение команды стало слишком узким и они настолько сфокусировались на самих себе, что утратили объективность и перестали осознавать свою ответственность перед спортом.
Эра Тодта – самая успешная за всю историю гоночной команды Ferrari. Он привел в команду ключевые фигуры, создал то, что Росс Браун называет «кругом страха», имея в виду, что мотивацией каждого члена команды было желание не подвести других и добиться успеха. Они постоянно улучшали показатели в каждой области, иногда балансируя на грани нарушения, чтобы реализовать свое конкурентное преимущество. Когда Ferrari была в отстающих и всеми средствами пыталась выйти на уровень топ-команд, это вызвало вспышку интереса к гонкам. Но команда продолжала в том же духе, несмотря на то, что уже обеспечила себе доминирующую позицию, и зрелище стало менее привлекательным.
Ferrari из рук вон плохо начала сезон-1998. McLaren сделал дубль в Мельбурне – на первом Гран-при сезона. Итальянцы показали посредственный результат, но по-настоящему плачевным было преимущество McLaren. В гонке они опередили остальной пелотон на целый круг, проходя круги на две секунды быстрее Ferrari. Отставание казалось непреодолимым. Перед третьей гонкой сезона, Гран-при Аргентины, Мика Хаккинен сказал: «Должно произойти чудо, чтобы кто-то смог нас нагнать». Но, несмотря на все, Ferrari удалось повернуть ситуацию в свою пользу. Шумахер выиграл в Аргентине и в следующей гонке в Имоле. «Думаю, чудо произошло!» – смеялся он. Немец вел борьбу за титул до самой последней гонки сезона в Судзуке, но уступил чемпионат Мике Хаккинену, когда на старте у него заглох двигатель.
