замечен его почетный эскорт: военные в голубых мундирах с медными пуговицами держались величаво. Вскоре на балконе появился и сам Оберн в окружении вооруженных телохранителей. Оберн не отличался высоким ростом, но его полосатый костюм был безупречно чист, воротничок сорочки накрахмален, а пальто изящно приталено.
– Обманщик, – пробормотала Клевер. – Убийца.
Взволнованная толпа устремилась к балкону. Духовой оркестр Брэкенвида грянул приветственный марш, но толпа так напирала и теснила, что мелодия была скомкана, а рожки` и трубы разлетелись в разные стороны.
Вдруг воздух сотряс оглушительный грохот, и толпа испуганно замерла. Это Оберн приказал дать холостой залп из пушки, чтобы заставить горожан замолчать.
В тишине над площадью разнесся его голос:
– Вы правы, что боитесь! Французские псы собираются у наших границ, готовые атаковать. У них единственная цель: столкнуть нас в море! Однажды они уже напали на нас вероломно, без объявления войны. На этот раз нас не застигнуть врасплох!
Сенатор подергал себя за галстук так, что узел ослаб, и галстук стал качаться под напором его неистовой энергии. Он хмурился и потрясал кулаком. Он использовал свое обаяние не для того, чтобы успокоить потерявших голову людей, а чтобы еще сильнее их напугать.
– Волки у дверей! Пришло время выйти и сразиться с ними.
Ложь. Но ни один из этих людей не знал того, что знала Клевер: им не были известны факты, исказившие историю. Время посеребрило волосы Оберна, однако это был тот самый человек, который, как недавно видела Клевер, отравил посланников. Его высокомерие и жадность сломили и разрушили нацию. И вот теперь он делал это снова, желая править всем континентом, сколько бы народу ни погибло. Он был ненасытен.
– Не верьте гнусным сплетням, распространяющимся как зараза, – крикнул сенатор Оберн. – Доверяйте только своим ушам – они слышат далекие выстрелы! Доверяйте своему носу, который чует дым надвигающегося пожара! Доверяйте своим глазам, когда они видят подозрительных незнакомцев, шпионов, которые прячутся среди нас.
Толпа ощетинилась подозрительными взглядами, испуганные глаза заметались, ища, кого бы обвинить. Некоторые посматривали на Клевер, странную девочку, которая разрушила таверну и не умерла от змеиного яда.
Нужно было уходить. Клевер повернулась, чтобы уйти с площади под громкие призывы сенатора:
– Вставайте на защиту своей страны! Восстаньте против французской тирании!
Толпа подхватила эти слова и стала скандировать вместе с ним. А сенатор дирижировал, пока нестройные выкрики не зазвучали единым хором.
– Восстанем против тирании!
Клевер решительно проталкивалась сквозь кричащую толпу. Теперь она знала, куда идти. Сюзанна рассказала ей, что логово ведьмы находится глубоко в заброшенном серебряном руднике на Харперовом Хребте. Поправив свою ношу, Клевер повернула к главной дороге, ведущей из города. Но стоило ей выбраться из толпы на открытое место, как к ней подлетел хозяин «Золотой пушки». Сжимая в руках грязное полотенце, он дико таращил глаза.
– Разрушила мою таверну! – прорычал он, схватив Клевер за плечи. Казалось, он готов был ее придушить, но внезапно замер, когда ему в шею ткнулся ствол ружья. Детина разжал руки и, растерянно моргая, попятился, увидев, что их окружил взвод солдат в форме.
– Я просто поговорить хотел, – проворчал трактирщик, потирая шею.
– Разговор окончен, дружище.
Клевер узнала этот голос. Солдаты расступились, освобождая путь Ганнибалу Ферлонгу на белом коне. Он удобно устроился в сделанном на заказ седле и правил конем, держа тонкие поводья одним когтем.
Когда трактирщик скрылся в толпе, Ганнибал озорно подмигнул Клевер.
– Я мог бы догадаться, где нужно тебя искать – в самом средоточии неприятностей.
– О, Ганнибал! Я должна с вами срочно поговорить! – воскликнула Клевер. – Это очень важно.
– Конечно. Пойдем со мной, – отозвался Петух.
Вместе со взводом Ганнибала Клевер вышла в узкий проулок, почти пустой сейчас, когда большая часть горожан собралась на площади. Молчаливые и послушные, эти солдаты были совсем не похожи на расхлябанных стражников, которых Клевер встречала на заставах. До сих пор Клевер с трудом могла представить, что Ганнибал действительно командует солдатами, но эти грозные гвардейцы явно были его элитой. На плечах они носили эполеты с изображением петуха. Сейчас они, держась плотным строем, спешили по улицам Брэкенвида.
Они миновали двор, где белобрысый мальчонка доил козу. Коза, испуганная доносившимися с улицы криками, звуками шальных выстрелов и духового оркестра (он упрямо пытался доиграть мелодию), заметалась, едва не сорвавшись с привязи. Но мальчик ласково заговорил с ней, успокаивая, и продолжал доить. Струйки молока, звеня, ударялись о стенки ведра. Клевер захотелось поменяться с мальчиком местами, подоить козу, отнести ведро в дом и отпить глоток сладкого пенистого молока. Она уже забыла, как радуют и утешают такие простые занятия. У нее до сих пор кружилась голова, сквозь прожженные дыры под одежду проникал холод, а сдавившая ребра змея по-прежнему была горячей, как в лихорадке.
Клевер подняла взгляд на Ганнибала, который выглядел в седле весьма величественно. Она знала, что Ганнибалу не понравится правдивая история о предательстве Оберна, но и скрыть ее не могла: Ганнибал заслуживал того, чтобы все узнать.
– Ганнибал, нам нужно поговорить… – слова застряли у Клевер в горле, когда она поняла, куда ее везут.
Посреди сквера, окруженного высокой оградой, расположился великолепный фургон – нет, скорее, целый дом на колесах. Он был черным, как вороново крыло, с золотыми вензелями, и вдвое длиннее фургона Нессы.
Один из солдат открыл дверь и низко поклонился, предлагая Клевер и Ганнибалу войти. Шагнув внутрь, пораженная Клевер увидела роскошную комнату. Стены и диваны были обиты алым бархатом, потолок украшен перламутровым орнаментом. Напротив письменного стола, заваленного кипами корреспонденции, стояла изготовленная на заказ печь. В комнате приятно пахло бренди и телячьей кожей.
– Скоро к нам присоединится сенатор, – объявил Ганнибал, как только за ними закрылась дверь. – И, уверяю тебя, все уладится. – Он запрыгнул на сиденье и расправил крылья. – А пока отдохни, моя дорогая. Сегодня ты сразилась с монстром, которого так боялась, и вышла победителем.
– Послушайте, Ганнибал, Кобальт оказался не единственным монстром. Оглянитесь вокруг. Разве так должен путешествовать слуга народа?
– Не следует винить сенатора – желание окружить себя некоторым комфортом в долгой дороге понятно и простительно.
– Оберн первым развязал войну, он начал ее ради собственной выгоды, – прошептала Клевер, не зная, могут ли их подслушивать.
– Грязные сплетни.
– Уверяю вас. Я это видела собственными глазами. Это секрет из Шляпы Кобальта.
Но тут солдаты за дверью забряцали оружием, и Клевер поспешила умолкнуть. Не успела она подготовиться, как в комнату вошел сам сенатор Оберн, стягивая на ходу помятый галстук. Он был очень близко – настолько близко, что Клевер рассмотрела пропущенный брадобреем клочок щетины на его подбородке. Сенатор Оберн оказался ниже ростом, чем выглядел, стоя на трибуне. Он раскраснелся и все еще был возбужден своим выступлением. Кустистые брови взлетали вверх, к самой кромке волос.
– Ганнибал сказал мне, что тебя нелегко найти, – сказал сенатор,
