княжий терем, к ним вышла Ясноглазка. В руке у неё был зажат кинжал.
— Я люблю своего отца, — сказала она. — И если вы сделаете ему что-нибудь дурное, я убью себя! Может быть, тогда вы задумаетесь о том, что творите! Толпа замерла — усобицы никто не хотел…
Я не стал перебивать Ивана, но был согласен с его оценкой ситуации. Если бы единственная дочь князя убила бы себя, то легитимный захват княжеского престола был бы невозможен. Кровь полилась бы рекой с такими-то волчьими законами. А само небольшое государство, скорее всего, захватили бы соседи. Отец самого Ивана, например, как будущую вотчину одного из сыновей.
— Слова эти были произнесены с такой страстью, — не останавливаясь, продолжал Иван, — что достигли ушей самого Чернобога, и клятый Демон решил самолично взглянуть на наглеца, дерзнувшего противиться его заповедям. Увидев Ясноглазку он обомлел, ибо даже среди богинь он не встречал подобной красоты. Похоть человека велика, но похоть Демона была безграничной!
— Ага, есть такое дело, — вновь подал голос Стихийный Дух. — Когда-то с красотой моей Хозяйки Мары, никто не мог сравниться — ни средь смертных, ни средь Богов. Вот, этот похабник и её тоже соблазнил! А у вас как там дальше было?
— И Чернобог решил, что Ясноглазка будет принадлежать только ему, — продолжил Иван. — Ты моя! — сказал он моей невесте. — Я сильнее всех!
Но она ответила ему:
— У меня уже есть суженый, которого я полюбила всей душой!
Тогда разъярённый Чернобог прорычал:
— Я мог бы взять тебя силой, но это не принесёт мне удовольствия. Ты сама приползёшь ко мне на коленях, и будешь молить о прощении!
С этими словами он исчез в столбе обжигающего пламени. И посыпались на племя всевозможные беды. Сначала пришли болезни. Смерть косила людей направо и налево, не считаясь ни с возрастом, ни с положением. Сила племени исчезла безвозвратно — её лучшие воины не могли даже стоять на ногах. Денно и нощно жрецы племени молили Чернобога о прощении, заливая его кумиры потоками крови.
Но Демон, сжигаемый страстью и оскорблённый отказом, был глух к их мольбам. Для Ясноглазки наступили чёрные дни. Такой участи для своего народа она не хотела. Оставалось только два выхода. Либо уступить домогательствам Чернобога, чего она сделать не могла, не запятнав своей чести, либо умереть. Была, правда еще одна, очень маленькая надежда. В самой чаще глухого Заповедного Леса, в полном уединении, жила старая Ведунья. По слухам, она была старше многих языческих Богов. Вот к ней-то и направилась моя суженая…
Интересное кино выходит — опять на моём пути всплывает некая «Ведунья» из Заповедного Леса. Что-то слишком много ниточек тянется к этому пока еще безликому персонажу.
— Едва только она подошла к опушке леса, — так же не останавливаясь, продолжал свой рассказ богатырь, — как перед ней появилась тропинка. Без страха ступила Ясноглазка на тропинку, и та быстро вывела её к домику Ведуньи. Превозмогая дрожь, вошла она во двор. На крылечке старого замшелого домика сидела старушка. Маленькая, сухонькая, с морщинистым, словно печеное яблоко лицом, и ни капельки не страшная. Вот только глаза прожигали девушку насквозь, в них была заключена какая-то притягательная Сила. Ясноглазка, опомнившись, поклонилась старушке до земли, но та не дала ей даже открыть рот:
— Знаю я твою беду, девонька. Знаю. Что не пошла к Чернобогу на поклон — молодец! Честь нужно беречь смолоду! Но смертью своей тебе от него не скрыться. Есть только одно место между Навью и Явью, где ты не подвластна ему будешь. Ни жива, ни мертва. За Кромкой — в неподвластных ни одной Силе Землях Хаоса.
— Бабушка я на всё согласная, только бы оставил ненавистный Чернобог всё моё племя в покое! — ответила, не задумываясь, Ясноглазка.
— Тогда девонька, возьми это веретёнце. Как только им уколешься, тут же душа твоя окажется меж двух миров: Явью и Навью, миром живых и миром мёртвых.
— Спасибо тебе, бабушка! — Поклонилась Ясноглазка старушке, а когда выпрямилась, оказалась снова на опушке Заповедного Леса. Словно никогда и не было ни старушки, ни домика. Только волшебное веретено никуда не исчезло.
Вот еще интересный момент, подумалось мне. А откуда он сам об этом всём узнал? Кто ему рассказал, как дело было? Но перебивать парня я не стал.
— Вернувшись домой, Ясноглазка зашла в опочивальню к отцу, — произнёс Иван, — где тот лежал, измождённый болезнью.
— Отец, — сказала она, — все беды племени из-за меня, когда я исчезну, всё кончится. Обещай мне, что ты сделаешь всё, о чём я тебя попрошу…
Через час старец, обессиленный болезнью, а еще больше потерей любимой дочери, появился на капище Чернобога.
— Передайте Ему, — сказал князь жрецам, — что Ясноглазки больше с нами нет!
Ярости Чернобога не было предела. Он перевернул весь Подземный Мир, обыскал Небеса, но не нашел Души несчастной девушки. Всё, что ему досталось, это её тело — не мёртвое, но и не живое. Тогда Чернобог приказал насыпать для Ясноглазки огромный курган, лучшие Одарённые Силой Мастера изготовили чудесную хрустальную домовину, в которой должно было вечно покоиться её нетленное тело…
Ага, вот куда история-то вильнула! Об этом даже товарищ Пушкин писал:
Перед ним, во мгле печальной,
Гроб качается хрустальный,
И в хрустальном гробе том
Спит царевна вечным сном.
— Однако, после всего произошедшего с моей невестой, не стало и самого племени. Исчезли в один момент. Люди поговаривали — под землю ушли. А я с тех пор по свету хожу, ищу свою ненаглядную. Хотя бы курган, где спрятал её тело нанвистный Демон. Но пока… вот… — Богатырь виновато развел руками. — Не нашел.
— Не переживай, паря! — Хлопнул его по плечу Ломонос. — Кто ищет — тот всегда найдёт! За это надо обязательно выпить! Наливай!
Пока Ванька наполнял опустевшую тару хмельным напитком (уж не ведаю каким — все смешалось «в доме Облонских»), я вновь накинул на свои плечи ремни от гармошки. Накатило что-то на меня. Меха развернулись, и гармошка запела:
Ты неси меня, река, за крутые берега
Где поля мои поля, где леса мои леса
Ты неси меня, река, да в родные мне места
Где живут моя краса, голубы у нее глаза
Как ночка темная
Как речка быстрая
Как одинокая луна
На небе ждет меня она
