что ненавидишь кофе, — заметил он. — Хотя это многое объясняет, учитывая, что ты стоишь тут целый день.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя странное волнение, в то время как он стоял передо мной в идеально скроенном пальто и черных джинсах.
— Пересекаюсь с тобой.
Он произнес это с самой дурацкой улыбкой в мире — такой, что мне захотелось его ударить, но, если честно, она ему очень шла.
Нет, к черту эту улыбку.
— Кто сказал тебе, что я здесь работаю?
— Грейсон случайно проговорился. — Он полез в карман и вытащил наличные, чтобы расплатиться за кофе. — Я подумал, что мы могли бы поговорить во время твоего перерыва.
— У меня не будет перерыва в ближайший час.
— Без проблем. Я подожду.
— Не утруждайся. Я не хочу с тобой разговаривать.
— Но ты сказала, что если мы пересечемся, то сможем обменяться парой слов.
— Я сказала «если мы пересечемся», имея в виду случайную встречу. Нет ничего случайного в том, что ты выяснил, где я работаю, и просто сюда пришел.
— Ты ничего не говорила про случайные встречи, — возразил он. — Кроме того, я не большой любитель случайностей. — Он взял стаканчик с кофе и кивнул в мою сторону: — Я буду сидеть в том углу, пока ты не передумаешь.
— Раз уж ты собираешься здесь сидеть, то обязательно закажи что-нибудь еще. Нет ничего хуже, чем человек, который часами сидит в кофейне и заказывает только кофе за один доллар.
— Не волнуйся. — Он вытащил ежедневную газету из стопки рядом с собой и сунул ее под мышку. — У меня зависимость.
Все это время остальные посетители фотографировали его на свои телефоны, в очередной раз напоминая о том, что если для меня он был просто Лэндоном, то для остального мира — суперзвездой.
— Тебя не тошнит от этого? — спросила я, кивнув в сторону людей, вцепившихся в свои мобильники.
— Это дар и проклятие. Я знаю, что без них я не смог бы жить той жизнью, которой живу, но было бы хорошо, если бы существовал способ делать то, что я люблю, и при этом сохранять анонимность.
— Можешь заняться озвучкой фильмов.
— Я бы был крутым Шреком. — Он мне подмигнул: — Тебя не тошнит от этого?
— От чего?
— От необходимости притворяться, что ты все еще не хочешь поговорить о нас?
Ах, да. Это дар и проклятие.
— Нет никаких «нас».
— Давай же, Цыпленок, — сказал он низким и спокойным голосом. — Просто легкий разговор.
Бабочки. Рой глупых бабочек, которым не место в моем животе. Почему у меня вообще бабочки от того, что он назвал меня Цыпленком?
— Уходи, Лэндон.
— Как пожелаешь.
Но он не ушел. Он сделал именно то, что обещал. Он пошел, сел за стол и начал изучать свою газету, пока его «украдкой» фотографировали зеваки. Было так странно видеть эту сторону его жизни. Странно видеть людей, с которыми ты выросла, в ином свете.
Я вернулась к работе, пытаясь избавиться от мысли, что в углу кофейни сидит Лэндон. Разве он не известный актер? Разве ему нечем заняться в свободное время?
Как только я наконец смогла от него отвлечься, в кофейню вошла та, кого я презирала еще сильнее, чем Лэндона.
— Шей, привет. Как ты? — спросила Тина, появившись у кассы с видом чертовой психопатки.
Ее глаза были полны эмоций, и она выглядела ужасно жалкой.
Единственное, что нас разделяло, — поднос с круассанами и рогаликами.
Она заправила волосы за уши и посмотрела на пол, прежде чем поднять на меня взгляд.
— Я просто хотела извиниться за то, что произошло между мной и Сэмом. Мы не ожидали, что ты обо всем узнаешь.
Затем она замолчала.
Вот как.
Разве в наше время это считается извинением? И это люди называют «попросить прощения»? Она сказала, что они не ожидали, что я обо всем узнаю, а не то, что она сожалеет о своем поступке. Она даже не сказала, что расстроена ошибочным выбором, который совершила, — она просто была огорчена из-за того, что я узнала об их сексуальных похождениях.
Тина заерзала на месте.
— Слушай, давайте будем честными, ты же понимаешь, что я подхожу ему больше. У нас с Сэмом столько общего, а ты совсем не разделяла его интересы.
Что, черт возьми, происходит? Действительно ли женщина, переспавшая с моим парнем, говорит мне о причинах, по которым она ему подходит, а я — нет?
У меня не укладывалась в голове сама мысль о том, что прямо сейчас Тина стоит передо мной и произносит все эти слова.
Я любила женщин.
Я любила женщин гораздо больше, чем мужчин. Я изо всех сил старалась поддерживать женщин, быть с ними заодно, помогать им осознавать свою силу и чувствовать себя настоящими королевами. Я боролась за наши права, я стремилась к женскому самопознанию, и я была защитницей любой женщины, которую презирал противоположный пол. Я. Любила. Женщин.
Знаю, что это прозвучит странно, но в каком-то смысле я разочаровалась в Тине больше, чем в Сэме. Может быть, я свыклась с мыслью, что в конце концов Сэм все равно меня разочарует, но Тина? Тина должна была стать частью сестринства. Она должна была помогать мне, а я — ей. Но все же она смотрела мне в глаза и говорила о том, что я не подхожу моему бывшему парню и поэтому ей совсем не стыдно за их ролевые игры в стиле «Звездных войн».
— Может, сама вселенная привела меня в эту кофейню много месяцев назад только для того, чтобы ты свела меня с Сэмом. Если бы не ты, Шей, мы бы никогда не встретились, — произнесла она с улыбкой.
С чертовой улыбкой психопатки! Что она собиралась делать дальше? Заживо сдирать шкуры с кошек, мирно потягивая кофе?
А потом случилось это. В тот самый момент часть моего мозга, отвечающая за логику, полностью отключилась.
Мы стояли лицом к лицу, и я потеряла контроль. Как будто душа покинула мое тело. Пока Тина говорила, я держала в руке стакан. Она продолжала и продолжала шевелить губами, объясняя, почему они с Сэмом должны быть вместе. Вдруг она взмахнула руками, и в следующую секунду я осознала, что латте, находившийся в моей руке, стекает по ее футболке.
В какой-то момент я выплеснула напиток прямо ей в лицо, залив ее с головы до ног. К счастью, это оказался латте со льдом. Я не была законченной психопаткой, как она. В худшем случае у меня была легкая степень помешательства.
Тина замерла, а все в кофейне, включая Лэндона,
