– Он мне не друг, – отчеканил Шарль низким и сердитым голосом. – Мне также ненавистно присутствие немцев, как и тебе. Насилуют ведь мою родину, не забывай этого.
– Ее не столько насилуют, сколько она сама стелится и напрашивается на это! – Кэтрин знала, что должна была удержаться и не говорить так. – О, я знаю, что нам придется заплатить за это, но тот, кто пристрелил этих немцев, все-таки осмелился вступить с ними в драку. Шарль вздохнул.
– Тебе, Катрин, конечно, не понять бессмысленности этого поступка. Убийство двоих из многих тысяч нисколько не отразится на положении дел, но приведет к гибели невинных людей. Не знаю, будешь ли ты чувствовать себя столь воинственно, если на твоих глазах публично расстреляют двух несчастных деревенских жителей. Ладно, возвращаюсь к своим перегонным аппаратам, но я посчитал, что надо предупредить тебя о том, что произошло, на тот случай, если сюда заявится фон Райнгард. Хочу, чтобы ты была к этому готова.
– Очень хорошо. Теперь я готова. – Кэтрин потрясли слова о безвинных деревенских жителях, которых могут расстрелять в назидание остальным. Ей стало дурно от самой этой мысли.
– А когда явился Райнгард, Кристиан был в перегонной? – неожиданно спросила она, когда муж уже переступал порог.
– Да. А почему ты спрашиваешь? – Шарль уставился на нее своим проницательным взглядом.
– Мне показалось, что утром он задержался дома, вот и все.
Она поняла, что ей не следовало привлекать внимания к Кристиану, но очень уж хотелось выяснить, был ли предупрежден и Кристиан тоже.
– Увидимся вечером. Фон Райнгард может оказаться гостем за нашим ужином. Мы пригласили его в надежде, что сможем отговорить его от карательных действий. Он не обещал ничего определенного в отношении ужина – при сложившейся ситуации он может оказаться очень занятым. Но все-таки стоит предупредить Бриджит, что за ужином может быть еще один человек.
– Я ей скажу. – Кэтрин опять затрясло от мысли, что Пол с его раненой рукой может оказаться за столом рядом с Райнгардом.
Она возвратилась на кухню. Ги уже доел суп и помогал Бриджит убирать посуду, с чрезмерным усердием вытирая тарелки и приборы. Сердце Кэтрин сжалось от любви к нему. Он был таким восхитительным мальчиком, порой серьезным, иногда сорванцом.
В свитерке и коротких штанишках он выглядел таким крепким и абсолютно невинным. Ее инстинктивным желанием было взять его на руки, защитить, как можно надежнее, от всех опасностей, которые угрожали ему, и самой найти утешение, прижавшись к нему. Но ей не хотелось пугать его.
– Хочешь поиграть в пыжика, – предложила она.
– Да, конечно. Хочу!
– Беги, принеси эту игру.
Ги тут же потерял интерес к вытиранию посуды, бросил полотенце и умчался. Оставшись наедине с Бриджит, Кэтрин кратко передала ей, что произошло, и сообщила, что на ужине может присутствовать еще один человек, фон Райнгард.
– Этот тип – не люблю его! – отозвалась Бриджит и испуганно прикрыла рот ладонью. – Простите, я не должна этого говорить.
– Все в порядке, Бриджит. Мне он тоже не нравится. Но барон и Шарль считают, что нам не следует этого показывать.
– Я боюсь его, – продолжала Бриджит. – Конечно, я знаю, что он очень щедрый, но таких холодных глаз, как у него, я никогда не видела. Когда я смотрю, как он играет с Ги, мне хочется схватить малыша и убежать с ним подальше.
– Знаю. Я испытываю такие же чувства. Но нам не надо распускаться. – Кэтрин услышала, что Ги возвращается. – Займи Ги на несколько минут? Хочу отнести немного супа мосье Кертису. Ему нездоровиться с самого утра.
Взгляд Бриджит стал внимательным.
– Если хотите, могу отнести я.
– Нет, зачем же. Занимайся своими делами, – быстро произнесла Кэтрин. На кухню влетел Ги, прижимая к груди доску и мешочек с фигурками. – Расставляй все по местам, Ги. Я сейчас вернусь, – сказала она ему.
Когда Кэтрин постучала в дверь Пола, то ответа не последовало. Испугавшись, что может повториться неприятная утренняя история, Кэтрин повернула ручку, но дверь на этот раз легко открылась. Пол лежал на кровати и дремал.
– Ах! Обед! – воскликнул он, попытавшись улыбнуться.
– Да. Всего лишь зеленый суп.
– Запах великолепный. И должен сознаться, что я очень проголодался.
Она поставила поднос ему на колени.
– Обнаружили убитых немцев.
– Да, конечно. Так оно и должно было случиться. Меня даже удивило, почему мы не встретили пропускных пунктов на дороге.
– Шарль считает, что будут приняты карательные меры. Он пригласил сегодня на ужин фон Райнгарда, чтобы попытаться умиротворить его. Вам лучше оставаться здесь и не попадаться ему на глаза.
Пол некоторое время раздумывал, потом покачал головой.
– Нет. Нет. Этого делать нельзя. Если я не покажусь, он очень удивится.
– Но ваша рука…
– Я выйду с повязкой и скажу, что вывихнул запястье. Судя по вашему рассказу, они ищут человека, которого сбросили вчера ночью. А я здесь живу уже достаточно давно, ко мне привыкли – надо только соблюдать осмотрительность.
– Это ужасный риск…
– Да, боюсь, что так. Но альтернативы у нас нет. Просто надо действовать отважно, блефовать. Шарль ничего не подозревает, верно?
– Не думаю, что подозревает… – Она вдруг смолкла и приложила ко рту ладонь. – Но почему он специально зашел домой, чтобы предупредить меня? О Господи, неужели вы думаете, что он может?..
– Вам легче судить об этом. Что бы он стал делать, если бы заподозрил?
– Откровенно, не знаю. Но, думаю, он мог бы сдать вас немцам, и, тем самым, попытаться предотвратить расстрел заложников.
– Возможно, – медленно произнес он. – Вы думаете, я должен сдаться им из-за этих же соображений.
– Нет! – тут же возразила она.
– Не отрицайте, вы так подумали. Я прочел это в ваших глазах. Если бы я считал, что это принесет какую-то пользу, то поступил бы именно так. Но я не уверен в этом, кроме того, такой поступок, несомненно, вызвал бы подозрение и к вам. Если Шарль выдаст меня, тогда – другое дело. Сделайте вид, что обманулись во мне так же, как и другие.
– Я не смогу сделать этого! – На ее глазах выступили слезы: сказывалась бессонница и напряжение этого дня. – Говорю совершенно искренне, я вряд ли смогу изобразить это!
– Нет, вы сможете и должны сделать это. О, дорогая, не плачьте…
Это нежное слово сорвалось у него непроизвольно, он взял ее за руку и притянул к себе, собираясь просто успокоить, но когда их пальцы переплелись, Пол почувствовал сильное желание. Господи, как он страстно желал ее! Не должен был, но желал. И этот порыв носил не только плотский характер. В нем было многое от стремления защитить ее и дать ей счастье. Он привлек Кэтрин к себе и ощутил прикосновение ее шелковистых волос, вдохнул нежный аромат ее духов, понимая, что преступает уже всякие границы, которые он сам провел для себя.
