«Летом хоть бы сверчки пели да комары нудили», – подумал он и вошел во двор.
Светила полная луна, все было видно как днем. Колган шагнул к воротам и утонул по колено в сугробе. Сделал еще шаг и вовсе увяз. Сдвинув на лоб шапку, поскреб затылок:
– Не подумал ты, что здесь все завалило! Хрен ворота откроешь. Ночь лопатой придется махать.
Придя к выводу, что женщин придется в баню с улицы заносить, Колган махнул рукой и вернулся на тропинку.
В лунном свете баня показалась больше. Он достал ключи. Замок привычно звякнул, повиснув на дужке. Помня урок, который ему преподнесла Алена, Колган толкнул двери и отступил назад. Двери со скрипом открылись. Он достал заранее прихваченный фонарь, взял его в левую руку. Правой нащупал в кармане специально заготовленный для такого случая кусок капронового шнура. Колган любил это орудие убийства. До последнего можно ощущать и наслаждаться тем, как трепещет умирающий человек. Ему казалось, что в какой-то момент силы умершего вдруг перетекали в него, растекались по телу, заполняя каждую клетку. От этого Колган вдруг становился слабым. Организм словно тяжелел от чужой энергии. Хотелось сразу прилечь, как после бурного секса, прийти в себя. Но через мгновение наступала эйфория, и он взлетал…
– Алена! – крикнул в темноту Колган и поднял фонарь на уровень лица. – Я поесть привез. Отзовись!
– Боишься, что снова наверну? – раздался насмешливый голос. – Заходи!
Он шагнул через порог, миновал тесный предбанник и вошел в баню.
Алена сидела на полке. При его появлении стала сползать вниз.
– Ты чего там сидишь? – громко спросил он, приободряя себя собственным голосом. – Теплее?
Колгана охватило странное, всегда казавшееся новым ощущение. В груди что-то завибрировало басовой струной, сердце забилось чаще. Совсем скоро, через мгновенье он увидит ее совсем другой!
Не сводя с жертвы глаз, Колган поставил фонарь на печь и шагнул к Алене.
– Ты сказал, ужин привез, а в руках ничего нет, – улыбнулась девушка.
– Отвернись! – охрипшим вдруг голосом приказал он.
– Ты так сказал, словно кулон собрался подарить! – воскликнула девушка.
– Угадала, – Колган шагнул к ней.
В какой-то момент она пропала, потерялась в черноте его тени. Колган вытянул руку и схватил ее худенькое плечо. С силой развернул к себе спиной и накинул удавку.
– Ах! – вскрикнула она.
В тот же миг он вдруг всем телом ощутил за своей спиной движение. Колган хотел потянуть за концы веревки, одновременно привычно разворачиваясь вокруг своей оси, как вдруг неведомая масса навалилась сверху, вмиг парализовав руки и придавив к полу.
«Неужели крыша обвалилась?» – забилась в сознании и погасла мысль…
Эпилог
Матвей посмотрел на расположенное под самым потолком оконце, украшенное решеткой, и снова уставился на шахматную доску. Подходили к концу сутки содержания под арестом. На этот раз его посадили не с убийцами и насильниками, а с задержанными за административные правонарушения. Это успокаивало.
Матвей передвинул слона на центр поля и поднял на Ерему взгляд.
Парень потер руки и сходил конем.
Это была пятая по счету партия, которую горе-автолюбитель проигрывал.
«Может, подыграть?» – мелькнула у Матвея мысль.
Ерема все еще мучился не только от стыда, но и с похмелья, поэтому сел играть, чтобы как-то отвлечься. Его накануне задержали пьяным за рулем. Парень не успел наворотить дел, и все обошлось изъятием водительского удостоверения и десятью сутками ареста.
Раздался грохот откинувшейся «кормушки»:
– Кораблев!
– Я, – Матвей встал.
– На выход.
– С вещами? – пошутил Матвей.
С собой у него ничего не было. Как был, так и привезли накануне из деревни. Хорошо, что хоть не в одной машине с Колганом. Как Марта ни пыталась уговорить следователя, тот был непреклонен. Матвей сбежал из ИВС, куда был помещен по решению суда, и пусть его судьбу решает снова суд. Хотя все понимали, после того как Матвей оказал содействие в раскрытии такого дела, никто его наказывать не будет. Еще бы, они на пару с Мартой спасли не только молодую и непутевую Алену от неминуемой смерти. Благодаря им останутся на свободе и будут оправданы Ткачевы и, наконец, прекратит свое существование один из нелегальных каналов продажи детей.
– Ну что, – поднялся навстречу подполковник Руднев, – как спалось?
– Твоими молитвами, – буркнул Матвей, усаживаясь на стул. – Чего звал?
– Выпускать тебя буду, – подполковник виновато улыбнулся. – А вообще, по этому делу нам придется здесь еще не раз встретиться. Вы с Сомовой Мартой – главные свидетели. Следствие обещает быть долгим. Я ознакомился с первыми показаниями задержанных, Лапшиной, Васильевой и Колгана. Честно говоря, мурашки по спине бегут от того, что эти люди творили.
– Всё? – Матвей уставился ему в глаза.
– Так что ты молодец, – подполковник смахнул со стола рукой невидимые крошки и кашлянул в кулак. – В общем…
– Извиняться собрался? – прищурился Матвей и отмахнулся: – Брось! Я прекрасно знаю, что такое улики. А их в доме бедной женщины было столько, что если бы вдруг меня пристрелили, не обиделся бы.
– Слушай, давай сегодня встретимся после работы? – Руднев навалился руками на стол. – Посидим, поговорим.
– Давай я пойду? – Матвей уставился ему в глаза.
В этот момент раздался звук открывшихся дверей и в кабинет вошли несколько полицейских. В руках они держали картонные коробки.
– Это что? – Матвей перевел удивленный взгляд на Руднева.
– Ты спор выиграл, – напомнил полицейский. – Сок…
– Совсем забыл, – улыбнулся Матвей.
– Кстати, – следователь поднялся из-за стола. – Я сегодня только спохватился, ты ведь со своей стороны в споре так ничего и не поставил.
– Я думал, ты сразу понял, что проиграешь!
– Вот даешь! – восхищенно воскликнул Руднев и показал рукой на своих помощников: – Ну а это-то куда прикажешь доставить?
– Знаешь, что, – Матвей встал, – отвези ты все это лучше в ближайший детский дом…
