Пф, ну и вечерок выпал… Вырядилась в ресторан, думала, что с мужиком нормальным познакомлюсь, а получила сексуально озабоченное нечто в огненном обрамлении. За что?! Лучше бы он в человеческом виде так активно форсировал события, а не кривился от любого намека на то, чтобы жениться. Нет, ну я, конечно, понимаю, что у них с личной жизнью напряг (Эсса же не каждый день сбегает), а в этом облике на нормы морали, да и на любые другие нормы, моему "жениху", похоже, плевать с высоты птичьего полета. Понимаю, что инстинкты превалируют, понимаю, что продолжение рода — едва ли не цель жизни для любого животного. Понимаю, угу… надо же увеличивать поголовье монстриков. Конечно, надо! Только не за мой счет. Я понимаю, что он не особо соображает и действует, как животное. Я вообще понятливая. Иногда. Но понять и согласиться — вовсе не одно и то же. Проиграть в неравной схватке — еще куда ни шло, но сдаться без боя… не в этом взбудораженном состоянии.
Н-да… Вот так летят в тартарары все шаткие планы и мечты. Я то, глупая, думала, что, насытившись, он станет более спокойным. Только насыщаться ему приспичило не тем, на что у меня был расчет. Уууу… идиот мохнатый! Лучше бы воспользовался моей покорностью и избавил сначала от эмоций. Для него же безопасней. А так…
Новая порция бурой пыли осела на его скривившейся морде, сопровождаемая уже моим рычанием, в котором с большим трудом можно было разобрать несколько нелестных отзывов, характеризующих одну покрытую шерстью личность. Я так разошлась, что не сразу заметила маневр огненного существа. Зато насладилась его результатом, когда оказалась снова распластанной на колючей земле под тяжелым прессом когтистых лап, прижавших мои плечи к ее твердой поверхности.
— Больно! — взвыла я.
— Арррэ! — выдохнул он мне в лицо.
Что? Не может быть? Мне кажется? Да? Нет? Госссподи, благодарю! Неужели пыль, брошенная в глаза, так благотворно подействовала? Так я это… я еще могу. Мне не жалко, ее тут много.
Я чуть не расплакалась от счастья, плюнув на ноющие лопатки, мои глаза неотрывно смотрели на пламенное чудище, в кроваво-красных (снова в красных!) радужках которого в этот миг отражалась досада, а не вожделение и не голод. Неужели высшие силы все-таки снизошли до моих проблем и пробудили его разум?
— Что же ты наделала? — как-то устало и почему-то обреченно проговорил Арацельс, отпуская меня.
— По морде тебе дала! — радостно сообщила я и, поднявшись, кинулась ему на шею. Как-то сразу стало плевать на внешность, стоило увидеть знакомый взгляд и услышать нормальную речь. — Ты теперь прежний, да? Ну… почти прежний. Ты… это ведь ты? Ты не обидишь меня?
— Нет, — его рот скривился в улыбке, больше похожей на гримасу при зубной боли. — Уже нет, дурочка.
Он мягко, но настойчиво отстранился, а потом одним быстрым ударом всадил когти в собственную шею. Справа, у основания. Загнутые черные "лезвия" вошли в кожу, как по маслу. Кровь хлынула по руке, по груди, заструилась по длинной шерсти, закапала на мой обнаженный живот…
Нифига себе… не обидел!
— Ты… — прошептала я, видя, как медленно закатываются его глаза, пряча под веками вновь загоревшиеся солнца. — Ты… — тяжелое тело повалилось на меня, снова припечатав мою многострадальную спину к земле. Хорошо так припечатав… с грузом. Я взвыла, Арацельс никак не отреагировал. Кровь продолжала течь из его ран, заливая мое плечо, грудь. "Жених" не двигался. И пламя вокруг него постепенно меркло. — Ты сам придурок! — заорала я ему в ухо, совладав с шоком и болью. Бесполезно.
Вот зараза! И как мне теперь поступить? Я же не медик! Я даже представить не могу, что в подобной ситуации делать. Где? Где искать помощь? Когда вокруг ни души. Ах ты, тварь лохматая! Выживешь если, придушу сама, за то, что бросил меня на произвол судьбы со своим бессознательным телом в придачу, за то, что напугал, за то… да за все! Только… ты выживи, ладно?
Эй? Высшие силы, ау? Я больше не буду сопротивляться, сегодня точно не буду. И ругаться перестану, обещаю. Только пусть кровь у него, наконец, остановится. А? Пожааалуйста, пусть…
Я с надеждой взглянула на небо, но оно осталось безучастным к моим просьбам. Что и следовало ожидать. А раны на шее чудища продолжали радовать своей жизнедеятельностью, выкачивая красную жидкость из его артерий. Он, конечно, большой, и крови в его теле много, но, если что-нибудь не предпринять, то вся она благополучно перекочует на и без того бурую землю, а я останусь в компании не раненого, а мертвого монстра. И это совсем-совсем не смешно.
Вот же… Кретин красноглазый! Мог бы сказать, прежде чем отключаться, что с ним в таком состоянии делать? Жаль, ножниц нет, а то обстригла бы на манер льва, чтоб знал на будущее, как оставлять женщину наедине со своими мыслями и с потерявшими сознание чудищами. Это же опасно… для чудищ.
Глава 15
Он свалился, как гром с ясного неба, перепугав меня до полусмерти. Даже Рыжику в бытность его активности не удавалось заставить мое бедное сердце забиться в самый дальний угол грудной клетки и оттуда истерично выстукивать то, что оно обо всем этом думает. Вот он… сногсшибательный эффект неожиданности! Будь я не занята выползанием из-под волосатой туши монстра и последующим переворачиванием его же на спину (задача не из легких, кстати сказать), я, наверняка, заметила бы приближение серого пушистика с выпученными оранжевыми глазищами. А так… чуть удар не получила, когда данное чудо природы прыгнуло на залитую кровью грудь хозяина и, начав раскачиваться из стороны в сторону, протяжно заголосило.
Это что такое? Траурный танец, что ли? Ну, уж нет! Так легко от меня Хранитель не отделается. Смерив прищуренным взглядом ушастого страдальца, я сгребла его пушистое тельце в охапку и прижала к себе.
— Ура! — провозгласила хриплым от переполнявших меня чувств голосом. — Я снова не одна!
Придушенный моим радостным порывом ушастик убито пискнул, дернул лапками и истерично забил хвостом, стараясь привлечь к себе внимание. Ослабив объятия, я посмотрела на ошалевшего от такой встречи зверька, и, чмокнув его в черный нос, поставила на землю, попросив далеко не уходить и не бросать меня, как это сделал его безответственный хозяин. Ринго похлопал глазами, повертел ушами и, обреченно вздохнув, уселся рядом, предварительно подложив под свое мягкое место свернутый кольцом хвост. Трагические песнопения он благоразумно оставил на потом, предпочитая сидеть тихо и водить любопытным носом за моими перемещениями. А я ползала вокруг Рыжика и собирала наиболее чистые и крупные куски, когда-то бывшие моей блузкой. Хоть какая-то польза от них. Кровь, сочащаяся из ран на шее монстра, сбавила темпы, но течь не прекратила. Я, конечно, надеялась, что его организм восстанавливается быстрее, чем у людей, но надежды надеждами, а забинтовать порезы (ну, или проколы, кому как больше нравится) не помешало бы. Чем я и занималась несколько минут, пристраивая к мощной шее чудища пару наиболее приличных с виду тряпочек. Вышло коряво, непрофессионально и как-то по-детски, но на большее я была в данный момент просто неспособна. Еще бы! Сижу тут в крови, в пыли и с бессознательным чудищем два с половиной метра в длину, глядя на которого не знаешь, что лучше: его неподвижное тело в отключке или первобытные инстинкты в бодрствующем состоянии? Вот если бы он был человеком…
