Вася обошел стол и прижал к себе их обоих.
– Нет так нет, – откашлявшись, сказал он немного позже и добавил, стараясь изобразить воодушевление: – Мы ее все равно найдем и убьем.
Женя перестал хныкать.
– Убьем? Насовсем?
– Да, сын, насовсем. На этот раз не будет никаких заклинаний. Я обещаю.
«Горазд ты обещать, – с усмешкой выдал внутренний голос. – А силенок-то хватит? Ты хоть понимаешь, с чем дело имеешь? Маму и Алю эта тварь в бараний рог скрутила и даже не вспотела. Никто ничего не заметил. Да и тебе голову заморочила. Снежинками себя с женой вообразил, отрезанным ломтем почувствовал».
– Ты уже обещал, – с детской прямотой выложил сын то, что было у него на душе. – А она не ушла.
– Да… тогда не получилось.
«Получилось. Только не то, что было нужно. Не поверил, вот тебе и результат».
– Прости, сын. Я все исправлю.
Женька не ответил. Он просто прижался к отцу еще крепче, схватился пальцами за его запястье.
Вася высвободил вторую руку, поднял сына и понес в детскую.
– Я помою посуду, – услышал он голос Любы, и на душе у него стало теплее.
В коридоре Женя, которого уже со страшной силой клонило в сон, засучил ногами, попробовал выкрутиться из отцовских объятий.
– Зубы надо почистить, – объяснил он Васе.
Тот попробовал было переубедить сына, мол, сегодня не нужно, поздно уже, но вскоре сдался и вместе с ним отправился в ванную.
В детской Женька снова удивил его, когда пожелал раздеться и улечься самостоятельно. Собственно говоря, в том, что он мог это сделать, ничего особенного не было. Управляться с одеждой сын уже умел весьма неплохо. Но он предпочитал, чтобы родители ему помогали, а сам при этом с удовольствием изображал маленького.
На этот раз Женя насупил брови, стянул с себя дневную одежду и сложил ее, как уж мог, на стульчике. Потом мальчик влез в пижаму и забрался в постель.
– Бабушка говорила, что если она дома без вас, мы ей помогать должны, сами все делать. А ты теперь один, – объяснил он отцу.
Вся серьезность, которая в другой ситуации выглядела бы весьма комично, тут же слетела с него, как шелуха с луковицы.
– Папа… – Женино лицо сморщилось. – Я тебя люблю. И Любу, и маму.
«И я тебя», – хотел сказать Вася, но горло у него перехватило.
Он сел на кровать, взял лицо сына в ладони, большими пальцами вытер выступившие слезы. Женя рванулся, вскочил и обхватил отца за шею.
Вася слушал захлебывающийся плач сына. Он закрыл глаза, тихонько покачивался взад-вперед и привычно поглаживал малыша по спине.
«Она опять управляет. Только теперь тобой и мамой…»
Утром у Жени были слова, чтобы снова попытаться предупредить его, а у Васи имелся шанс сохранить Алле жизнь. Теперь у них остались одни слезы.
Сын постепенно успокаивался. Плач сменился всхлипываниями, которые мало-помалу становились реже и тише.
Вася ощутил рядом чье-то присутствие и тут же распахнул глаза. Страх, поднявшийся было к самому горлу, сразу отступил. Возле них стояла Люба. Отец обнял ее левой рукой.
Женька положил голову ему на плечо и начал тихонько посапывать. Вася подождал еще немного, а затем осторожно уложил его в кровать на бок, спиной к стене. Носом к ней малыш спать не любил. Вася поискал вокруг себя глазами, нашел на коробке с игрушками фигурку черепашки-ниндзя и аккуратно вложил ее Жене в руку.
– И я тебя, сын, очень-очень люблю, – тихо прошептал он. – Спи, малыш. Все будет хорошо.
Вася чуть было не добавил что-то насчет добрых снов, но осекся. Не надо. Уж лучше вовсе без них. Он уже знал, что именно снилось сыну все эти дни. Они успели поговорить перед тем, как к ним пришел следователь.
Отец подоткнул одеяло под бок сына, выпрямился и обернулся к дочке, которая отошла на пару шагов назад и теперь стояла возле столика.
– Папа, мне страшно. – В тишине, висевшей в квартире, шепот девочки прозвучал весьма громко.
Вася дернулся и посмотрел на сына. Женя спал, приоткрыв рот.
«Не надо бояться, Любаша. Все будет хорошо, вот увидишь. Мы поспим, наберемся сил, завтра обязательно найдем эту ведьму и расправимся с ней».
– Мне тоже, дочка. Но…
«Утром станет легче. День нам поможет. Ведь ты же знаешь, что днем всякая нечисть сидит в своих норах слабая-слабая. А мы, наоборот, сильнее становимся».
– Мы же вместе. Нам уже не так страшно. Понимаешь, Любаша?
– Мама, – простонала девочка. – Мамочка.
Вася шагнул к дочке, прижал ее к себе. Наконец-то к нему пришли тихие слезы. Они катились по скулам одна за другой. Вася постоянно сглатывал комок в горле, а тот только рос, словно хотел разорвать плоть, удерживавшую его.
Из горя родилась ярость, обожгла нутро вспышкой пламени, заставила закаменеть мышцы живота, изломала губы.
«Не отдам, – свирепо пообещал Вася. – Подавишься, сука!»
Знакомый смех заполнил детскую. Горе и гнев тут же отступили, по спине потянуло холодом.
Вася поежился. На сей раз хохот ведьмы звучал как-то иначе, не так, как раньше. Он поймал себя на том, что прислушивается, пытается найти различия, и в тот же самый миг понял, в чем дело.
На этот раз смех раздавался не в сознании. Он слышал его реально. Если уши Васю не обманывали, ведьма была совсем рядом. В коридоре? Он повернулся к двери, сжал кулаки. Люба тихо пискнула, разомкнула объятья и исчезла у него за спиной.
– Кто же это у нас стал такой храбрый? – спросила тьма, плескавшаяся за порогом детской.
Слабый свет ночника, висевшего на стене рядом с изголовьем двухэтажной кровати, проникал в нее едва-едва.
– Неужели Васенька больше не боится тети-парикмахерши? Он не будет кричать, когда сядет в кресло, чтобы добрая бабушка Зоя его подстригла? Васенька теперь хороший мальчик, смелый? – Ведьма снова засмеялась, а потом сказала: – Тогда иди ко мне и дочку свою приводи, красавицу писаную. Я уж вас подстригу – залюбуетесь! Никто не работает так хорошо, как я. А может, вам еще чего модного надо? Моддинг, пирсинг, шрамирование? Или, допустим, отрезать что-нибудь лишнее? Только скажите, мои хорошие, и я все для вас сделаю.
Вася шагнул вперед, и тут на его ноге повисло маленькое горячее тельце.
– Папа, не ходи! Нельзя тебе туда!.. Стой!
Вася остановился. Сердце его колотилось, перед глазами все плыло. Дверной проем то казался совсем близким, как ему и полагалось, то в один миг оказывался в немыслимой дали. В ушах рокотал океанский прибой. Он играючи ворочал громадные камни, обточенные водой, пересыпал из волны в волну мелкую гальку, шуршал ею в свое удовольствие.
Вскоре Вася успокоился и осознал, что в коридоре стало совсем тихо и пусто. Он почувствовал это всем своим естеством. Ведьма ушла. Почему, оставалось только догадываться.
«Возможно, – сказал себе Вася, – она и не хотела, чтобы мы пришли прямо сейчас. Не исключено, что ведьма еще не наигралась».
Он опустил голову. Женька по-прежнему висел на его ноге, но уже не так, как раньше, когда изо всех сил старался остановить отца.
Вася погладил сына по голове и сказал:
– Спасибо, малыш. Похоже, ты меня спас.
Женя что-то пробормотал, но Вася не смог разобрать ни слова и попросил повторить.
– Она очень хотела, чтобы ты вышел, – задрав голову, сказал сын. – А тебе нельзя было туда идти.
– Нельзя, – согласился Вася, поднял сына на руки и совершенно серьезно спросил: – А спать нам можно?
Женя немного подумал и ответил:
– Можно. Только вместе.
– Тогда ложись скорей. Ты сегодня герой, Женька. Теперь тебе надо отдохнуть, чтобы завтра снова было много-много сил. – Он опустил сына на кровать.
Тот завозился, устраиваясь поуютнее, и наконец-то успокоился, но не раньше, чем разложил рядом с собой черепашек-ниндзя, теперь уже всех, во главе с их учителем. Вася накрыл его одеялом, хотел было погладить по голове и поцеловать, но вместо этого протянул руку и осторожно пожал детскую ладошку. Он ощутил ответное усилие маленьких пальцев, выпрямился и повел взглядом по комнате. Где дочка?
