К утру, когда прекрасное тонкое вино многолетней выдержки, прихваченное варваром из подвалов крепости Баргэми закончилось, торговец из Замбулы счел Конана отличным парнем, а байки киммерийца о «службе» в гвардии Турлей-Хана выслушивал с серьезностью – надо полагать, купец смекнул, что недурно иметь такого знакомца в Султанапуре.
С восходом солнца раздался оглушительный рев труб – сигнальщики на башнях у городских ворот оповещали людей, что проход в Султанапур для торгового люда открыт. Караванщики поднимали верблюдов, гасили костры, собирали поклажу, а замбульский купец, которому принадлежал весь караван, подъехал к человеку, собиравшему подать за въезд в город и налог на ввозимые товары. Показав ему подорожные и уладив денежные дела, толстяк махнул рукой своим, и цепь верблюдов и мулов потянулась в город.
Конан рассчитал правильно – натянув на лицо капюшон, он поехал рядом с мулом купца, а городская стража приняла его за одного из караванщиков или личного охранника толстого, пожилого торговца. Еще раз возблагодарив всех богов, за то, что стражники во всех городах мира одинаково тупы, нелюбопытны и поленятся лишний раз проверить все как следует, Конан проехал в город, и, тепло попрощавшись с купцом, довольным столь удачным знакомством, направился к Верхнему Городу.
– Эй! – вдруг раздался позади голос замбульца, и Конан, обернувшись, увидел озабоченное лицо толстяка. – Скажи, как тебя найти, если мне понадобится аудиенция у какого-нибудь вельможи? Мы же договорились, что ты мне поможешь, если появится надобность!
Конан, мгновение подумав, фыркнул и, любезно улыбнувшись торговцу, ответил:
– У охраны дворца Турлей-Хана спроси, как найти Конана. Тебя тут же отведут ко мне или прямо к Турлей-Хану.
Торговец заговорщицки подмигнул киммерийцу, кивнул и, пнув мула пятками, направился за своими верблюдами, которых погонщики уже направили к торговой площади, а Конан, все еще посмеиваясь над своей шуточкой, пустил лошадь рысью. Без всяких приключений он добрался до Верхнего Города, благополучно миновал патрули и, оказавшись в посольском квартале, быстро разыскал дом Стейны, который, внешне ничем не выделяясь меж строгих зданий, имел к солидной дипломатической службе весьма косвенное отношение…
Спешившись у крыльца, он привязал поводья к коновязи, и требовательно постучался в оказавшиеся запертыми двери. Через некоторое время створки приоткрылись. В узенькой щелке показалась заспанная физиономия охранника.
– Тебе чего? Мы уже закрыты, – пробасил он и собрался было захлопнуть дверь, но Конан придержал ее носком сапога.
– Мне нужна хозяйка, – сказал он властным тоном.
– Сказано же тебе – закрыто! Вечером приходи. Мы работаем, сам понимаешь, не с утра! – вышибала пытался затворить дверь, но киммериец всем телом налег на створку, толкнув ее бедром и правым плечом, а его левый кулак нанес молниеносный сокрушительный удар под ребра охраннику «Врат Ста Удовольствий». Тот, коротко крякнув, отлетел вглубь коридора, к лестнице, ведущей наверх и, скорчившись на полу, молча страдал, не в силах сделать вдоха. Конан спокойно вошел, прикрыл дверь, перешагнул через грузное тело вышибалы, и стал подниматься к общему залу, памятному по его неудачной схватке с султанапурскими гвардейцами и придворным магом эмира.
Где-то наверху хлопнула дверь, и Конан тихонько захихикал, услышав:
– Великая Иштар! Что за похотливые кобели! Какому сыну Нергала приспичило на рассвете?! Что, до вечера не потерпеть?! Так на то есть простые уличные потаскухи!
На верхней площадке возникла лицо Стейны, запахнутой в просторное одеяние, которое лишь с натяжкой можно было назвать халатом. Голова хозяйки была замотана пушистым полотенцем, кожа лица блестела и лоснилась, щедро умащенная целебными маслами, а голос старой знакомой киммерийца гремел, подобно боевым трубам.
– Дорогая! – широко улыбнулся Конан. – Если ты так встречаешь всех своих гостей, то скоро разоришься.
Возникла продолжительная пауза. Стейна внимательно разглядывала стоящего на несколько ступеней ниже Конана, который, вдобавок, не оборачиваясь, отвесил пинка очухавшемуся охраннику, пытавшемуся сзади дать сдачи своему обидчику.
– Я ожидала тебя со дня на день! – пробасила наконец женщина. – Пошли, что ли? – она кивнула головой, приглашая Конана следовать в дом. Не ожидавший столь равнодушного приема киммериец пожал плечами и, погрозив кулаком смотревшему на него волком вышибале, двинулся за Стейной к ее комнате. Миновав общий зал, он не без удовольствия отметил, что далеко не все следы учиненного им побоища устранены – кое-где на мебели виднелись глубокие царапины, оставленные оружием, но ковры Стейна все же успела заменить на новые. Вот интересно, сколько теперь осталось от тех пятидесяти тысяч, что дал Дагарнус?
– Морду за такие дела бить надо! – заявила Стейна, перехватив любопытный взгляд Конана. – Ведь просила по-человечески, не портить ковры, так нет же!..
Оказавшись в своих покоях, хозяйка, ничуть не стесняясь, сбросила прозрачную накидку и устало рухнула на кровать.
– Следуй моему примеру, – сказала она варвару. – Я до сих пор обижена на тебя, и теперь требую возмещения. Если хочешь вина – возьмешь сам. Все объяснения потом.
– Нигде мне покоя нет! – проворчал Конан, расстегивая пояс с подаренным Мораддином мечом. – Будет сейчас тебе… возмещение…
* * *
– Ну, что ж, я вознагражден за десять дней каторги… – изрек Конан. Он лежал на спине, закрыв глаза, и поглаживал по щеке Стейну, положившую голову ему на грудь. Наконец-то варвар чувствовал себя отдохнувшим, и только легкая приятная усталость разлилась по телу. Не хотелось даже протянуть руку за стоявшим на резном столике бокалом вина.
– А я даже рада, что ты попортил ковры, – прошептала Стейна, потершись, как кошка, щекой о гладкую кожу на широкой груди киммерийца. – Иначе мне с тебя не пришлось бы требовать награду.
Конан с хрустом потянулся и лениво проронил:
– А я и бесплатно могу, чего уж там… – голос его вдруг изменился и стал серьезным. Он осторожно убрал руку Стейны, ласкавшую его густую черную гриву, – Ладно. Поговорим о делах. Где зуагирка?
– Мирдани? – уточнила Стейна.
– Да.
– В тот же вечер, когда тебя… м-м… схватили, за ней приехали от Радбуша, и увезли к нему во дворец. Насколько я знаю, с ней там неплохо обращаются.
– Представляю… – вздохнул Конан, – Ты совсем не смогла ее спрятать?
– Радбуш, потом, когда тебя уже увезли, ходил по всему дому, будто принюхиваясь. Я подумала, что он ищет какую-то вещь. Так и оказалось…
– Кинжал? – перебил Конан, – Можно было догадаться не давать его Мирдани! Эти проклятые маги чуют волшебные игрушки за лигу. Тьфу!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
