хором заключили Варя и Илья.
— Это мы вроде как знали, — раздраженно заметил Матфей. — Для этого не нужно было пугать нас с Аней до чертиков!
— Но теперь мы еще и знаем, как нам этот ящик добыть, — выговаривая слова, как для особо тупого дебила, объяснил Илья.
— И вы это узнали, пялясь и вслушиваясь в пустоту? — с сарказмом поинтересовался Матфей.
На этот раз Аня была полностью на стороне Матфея, разделяя его негодование. Но вместе с тем, она понимала, что вовсе не злится, а скорее пытается справиться с упадком чувств после слишком сильного эмоционального напряжения. Так мать, найдя своего потерявшегося на прогулке ребенка, вначале разражается бранью, а потом в слезах прижимает шкоду к себе.
— Да, хватит, — нетерпеливо протянул Илья, — нам нужно спешить!
— Здесь сохранились осколки сознания Адама и Евы, они ждали нас и рассказали, как спастись, — робко объяснила Варя.
— Теперь мы будем верить Адаму и Еве, которые и заварили эту кашу? — возмутился Матфей.
— А у нас есть выбор? — спросил Илья.
— Но с чего бы им помогать нам? — удивилась Аня.
Слишком свежа была в памяти история об этих убийцах собственных детей. Их поступки на протяжении всего существования отличались лишь вероломством и подлостью, которую невозможно уложить даже в самую бесчеловечную мораль. Аня не могла им поверить. Ни на секунду не могла!
— Но хуже точно не будет, — резонно заметила Варя.
Против этого аргумента найти довод оказалось сложней. Действительно, что может быть хуже того положения, в котором они оказались? Их всех при любом раскладе ждет забвение и вечный голод. А вдруг напоследок Адам и Ева решили что-то доброе сделать? Или черт оказался не так страшен, как его намалевали?
— Тогда выкладывайте их план? — сдался и Матфей.
— Он до смешного прост, — заявил Илья. — Единственная сила, которая может здесь сработать — это сила воображения. Так первые Боги создавали свои миры.
— Нам просто всем вместе нужно представить ящик в мельчайших подробностях, — дополнила инструкции Варя. — Цвет, объем, массу, размер. Почувствовать его как часть себя.
— Ба, психотренинг по визуализации мечты, — вновь съязвил Матфей.
— Если ты мечтаешь о ящике, то да, — не упустил возможности уколоть Илья.
У Ани иногда складывалось ощущение, что Илья с Матфеем играют в плохого и хорошего полицейского. Когда один в чем-то соглашается — второй непременно должен быть против.
— Давайте уже воображать, — вздохнула она, устав от бесконечных препирательств.
Илья с Матфеем затихли. Все сосредоточились на визуализации ящика.
Аня старательно рисовала перед внутренним взором ящик, впрочем, не особо рассчитывая на успех. Прямоугольный, среднего размера, тяжелый, черный. На ощупь гладкий, испещренный письменами. Он пахнет лаком и деревом.
Когда ящик, выйдя за пределы её фантазии, повис между ними четырьмя в воздухе, становясь все более четким и материальным, Аня, невольно охнула от радости. Вот тебе и разрешение спора о том, что первично — материя или сознание!
— Получилось! — обрадовалась Варя.
— Получиться-то получилось, — вновь усомнился Матфей, обрывая всеобщее ликование. — Но толку то в этом? Ящик нужно открыть на Земле, а мы здесь!
У Ани упало сердце, а ведь точно, то, что они нашли ящик — ничего не меняло, они по-прежнему застряли в пустоте. Неужели зря понадеялись на чудо? Вот она, вполне ожидаемая пакость от Адама и Евы — сначала дать надежду, а потом забрать. Последний подарок потомкам.
Но задумчивый голос Вари опроверг сомнения Ани.
— Адам и Ева сказали, что каждый из нас взял себе билет на обратную дорогу, пытаясь сохранить осколки своего мира. Нам достаточно вспомнить, где наши билеты.
— Отлично! Старая, добрая загадка для пущего пафоса. Самое время для головоломок, сфинксы несчастные! Почему нельзя было сказать конкретно? — возмутился Матфей.
— Не-е, тут все должно быть проще, — задумчиво произнес Илья. — Видимо, каждый из нас что-то взял с Земли. Я вот, например, землю сунул в карман.
— Точно, а я ладанку подобрал, — гордо похвастался Матфей. — Скорее всего с Первой мировой в земле пролежала.
— А я подснежники попыталась сберечь.
Их пятна стали медленно стираться из её жизненного пространства. Аня чуть было не запаниковала, но в памяти затеплился огонек. Она нашла свой билет. Матфей когда-то называл Аню королевой бабочек за то, что она по холодам спасала куколки от морозов и ухаживала за ними до тех пор, пока не случится полная метаморфоза.
На Земле, когда мир вокруг стал умирать, в серости померкшего дня она заметила двух бабочек. Большие, с бархатными крылышками, они старались улететь от опасности. Одна сдалась и опустилась на умирающую землю. Серость мгновенно опутала её. Бабочка в секунду выгорела, обратившись тусклой тенью себя и рассыпалась в прах.
Вторая подлетела совсем близко к Ане, но тоже запуталась в паутине бездны, едва задев крылом зараженный цветок. Аня инстинктивно, в попытках спасти красоту, протянула руку и поймала насекомое на ладонь. Но бездна уже заразила бабочку, и в руках у Ани осталось только яркое крылышко и горстка пепла.
Вспышка 15. Неизбежная жертва
Мир был погребен под бездной.
Сверху сплошной пеленой падал пепел, образуя глубокие заносы.
Некоторые души продолжали отчаянную борьбу за жизнь, вцепившись в крупицы золы, они тускло поблескивали, служа единственным скудным источником света в этой всепоглощающей серости.
Варя, Матфей, Аня, Илья стояли на пепелище своего мира, по пояс увязнув в золе, тут же при них находился ящик, за который все четверо ухватились так крепко, будто это не ящик, а спасательный круг.
Их души медленно возвращались в сознание. Действительность вокруг удручала.
Нестерпимо пахло тухлятиной. Казалось, они переместились в Помпеи, во время извержения вулкана.
Как тени там и сям мелькали силуэты то ли ангелов, то ли демонов.
— Чаго вы так долго?! — накинулся на них проявившийся из серости Бог. — Давайте, открывайте эту штукенцию!
Матфею очень не понравилась хитрая рожица старика, уж больно хищно блеснули его глазенки. Он заколебался. Остальные, по-видимому, тоже. Они обменялись потерянными взглядами друг с другом. Но в тот же момент всем стало очевидно, что на раздумья времени не осталось — тут или пан или пропал.
— Давайте вместе! — предложил Матфей.
Илья, Аня, и Варя кивнули, и они на счет три разом дернули за крышку.
Крышка поддалась, будто того и ожидала. Из ящика вырвался сгусток энергии. Как взрывной волной, их всех, включая ангелов и демонов, приподняло и расшвыряло по поляне. Эта устрашающая мощь, стала клубиться, обретая форму вихря.
Матфей, ударившись всем телом о землю, ненадолго потерялся в темноте.
А когда пришёл в себя, то увидел как смерч, кружась волчком, скручивает бездну в
