контрзаклинания, использовав которые сумел бы нейтрализовать подобные чары.
Умел советник достигать чужих умов с очень большого расстояния, хотя и с меньшей силой, чем на это был способен Азван. Даже слабая защита становилась непреодолимой помехой. Решил позаимствовать заклинание Шушлега, дабы использовать при некоторых обстоятельствах. Затем ему пришла мысль: а нельзя ли совместить оба — чужое и то, которым он владел сам? Очень сильно юноше захотелось сочетать достоинства обоих.
Долго изучал каждое, анализировал и удивился, когда вдруг понял, что это сделать совсем нетрудно, нужно было только сообразить — как именно. Тут же опробовал новое заклинание созданное им: оно позволяло проникать в мысли и память любого живого существа на всём том пространстве, что находилось в пределах видимости человеческого глаза. К сожалению, кроме животных и редких птиц в воздухе, он сейчас никого не видел. Пришлось ему попрактиковаться на них.
Решил применить заклинание дальновидения, дабы поискать предельно далёкие от себя цели. Тут же вспомнил, что вместе с прочими извлёк из памяти Шушлега заклинание дальнослышания, немного поработал над ними и создал своё, при котором мог видеть и слышать предельно далеко. Применил его.
Поискал и нашёл далеко впереди у самого горизонта парящего в воздухе ястреба. Разглядел серовато-коричневую верхнюю сторону птицы и красно-коричневую нижнюю, её светло-жёлтые глаза. Похоже, ястреб почувствовал проникновение в его мозг человеческого сознания и прокричал резким звонким голосом. Птица старалась рассмотреть внизу подходящую добычу. Азван подивился его острому взору, который был почти равен тому, который имел он сам после применения заклинания.
Юноше пришла идея, что он может использовать различных животных, дабы их глазами видеть тоже самое, что и они. Жаль, он не может управлять ими и направлять туда, куда ему нужно. Некоторые колдуны были на такое способны, но лишь некоторые, владевшие могучей магической силой.
Внимание ястреба привлекла одинокая газель, напрасно выискивающая растительность на бесплодном песке. Небесный охотник счёл её слишком большой для себя и принялся выискивать более подходящую добычу.
«С какой стати она сюда забрела?» — удивился Азван и переместился в её сознание.
Теперь он увидел песчаные просторы уже её глазами. Газель была крайне разочарована отсутствием даже сухой травы и готовилась повернуть обратно. Сюда антилопу пригнал страх перед проходящим караваном, потому она и ушла с тех мест, на которых паслась до этого. Двигался караван в том же направлении, в котором летел и человек. Это он узнал из сознания газели.
Антилопа заметила движение поблизости от себя и отскочила в сторону, готовая бежать, но остановилась — то был всего-навсего пустынный жук.
Из сознания насекомого юноша узнал, что тот довольно стойко терпел зной и палящие лучи солнца в ожидании ночи, когда расположится определённым образом, на его панцирь начнёт осаждать влага и каплями скатываться жуку в рот, доставляя ему невыразимое удовольствие…
Азван вновь перешёл в сознание газели, которая побрела вперёд от него, осматривал всё её глазами. Вот изображение дёрнулось, это антилопа скакнула в сторону, испугавшись осыпавшегося с небольшой кочки песка и образования дыры. Оттуда выглянула странная морда.
Антилопа разглядела в норе прячущуюся от жары пустынную черепаху. Юноша переместился в сознание той, но ненадолго: черепаха была недовольна тем, что её побеспокоили и оторвали от сна, в котором она пребывала.
Человек уже пролетел над газелью, обогнав её, стал искать новые цели вдали. Там среди песков стали попадаться глиняные проплешины, а в одном месте, даже торчали верхушки камней. В углублении под одним застыл в оцепенении ёж. Из его сонного сознания Азван узнал, что он неплохо поохотился накануне ночью на пауков, многоножек, саранчу, а вот любимое лакомство — скорпионы — ему не попались.
Удивился: он что, действительно охотится на скорпионов⁈ Потом осознал, что ёж мечтал об обычных скорпионах, а не о тех их гигантских сородичах, что имеются во владениях Шуштеда. Родилась мысль: наверное, можно попугать войска царя скорпионов, создав ложные образы огромных ежей — охотников на скорпионов. Надо запомнить эту мысль, и при удобном случае реализовать её.
Поблизости от камней бегали пустынные муравьи. Азван попытался проникнуть в их сознание, но тут же прекратил делать это, настолько необычными были ощущения. Стал опасаться за свой разум. Решил, что на сегодня подобных ощущений ему достаточно.
Летел до самого вечера, разбираясь с заклинаниями, которые отзеркалил у Шушлега. Какие-то даже опробовал.
Впереди различил сначала тёмные верхушки пальм, а затем огни костров между ними. Это был даже не оазис, а просто группа деревьев у источника. Правда, высоких деревьев. Росли они здесь давно, давая приют путникам и караванам. Вот сейчас здесь на ночёвку расположился немалый караван.
Азван принялся выбирать, где ему провести ночь? Он мог просто придти к привалу, выдать себя за странника, но реакцию людей в караване легко было предвидеть: они удивятся, могут счесть его за соглядатая, пособника каких-либо злоумышленников. Можно было поискать себе удобное место где-то поблизости на мягком песке. Но хотелось человеческого общения! Пусть даже одностороннего!..
Внимание юноши привлекла развесистая шапка шелестящих листьев на верхушке самой высокой пальмы. Она находилась на высоте вчетверо-впятеро выше человека. Он же невидимый, потому способен подлететь совершенно незамеченным и расположиться сверху, обезвесив своё тело. Для верности можно на время сна привязаться к толстым черенкам пальмовых листьев. Тогда сможет находиться рядом с людьми, не будучи замеченным ими.
Так Азван и сделал. Поужинал припасами, которые ему дали селяне оазиса Вивейн. Стал слушать доносящиеся до него разговоры и наблюдать за теми, кто был внизу.
Услышал многочисленные жалобы на плохую воду в источнике. Кто-то авторитетно изрёк:
— Не нойте. Вода здесь всегда была не лучшего качества. А теперь она стала ещё хуже после того, как тут до нас побывал другой караван. Они всё взбаламутили. Потому вода стала ещё хуже прежней.
С ним согласились.
Азван вспомнил заклинание очистки воды, выуженное из памяти у наёмника Ургена, и использовал его.
Спустя самое короткое время послышались удивлённые слова о том, что вода совсем не плохая, а наоборот очень даже хорошая. Никто не понял причины, начались споры, слышались самые диковинные утверждения. Кто-то заговорил о духах колодца, которые смилостивились над путниками и сделали воду чистой.
Не скоро все более-менее успокоились, расположились у костров. Юноша вошёл в сознание одного из людей у самого большого костра, это был купец Бунучи. Его глазами принялся наблюдать за другими. Увидел почти напротив себя седобородого старца с подростком. Из памяти Бучи выведал, что это бродячий сказитель Гафиз. Он доедал свой скудный ужин, собираясь после его завершения развлечь слушателей
