Когда в прошлом веке здесь для перемены лошадей остановилась почтовая карета, везшая Марка Твена, к ней подошел владелец гостиницы, почтмейстер, кузнец, мэр, констебль, прокурор – все в одном лице. Тогда здесь было всего четыре рубленых дома и десять жителей. Не думаю, что сейчас, в зимний период, здесь больше обитателей. Летом же этот городок превращается в туристский аттракцион.
Центральную улицу восстановили в том виде, какой она была в середине прошлого века. А на центральной площади для детей сегодня устроили соревнования, подобных которым я никогда раньше не видывал. Вначале они состязались, кто дальше швырнет с ноги расшнурованный башмак либо кроссовку. Вторая часть была более экзотической: в плетеных корзинах принесли хорошо высушенные коровьи лепешки и задачей было как можно дальше их метнуть. Оказалось, что наилучший результат дает метание их методом греческих дискоболов, и местный кузнец Стивен Грин оказался наилучшим лепешкоболом. Меня так и подмывало тоже посоревноваться, но год назад я поломал руку в запястье, катаясь на роликовых коньках, и до сих пор не восстановил былую могутность этой длани. Ну а какой смысл соревноваться, если заранее знаешь, что первым не будешь?
Около моста, на берегу ручья, профессиональный старатель Сэм Питерсон учил детей промывке золота. Из за ранее привезенной кучи золотоносного песка он набирал жестяной тарелкой порцию и вместе с клиентом промывал песок в ледяной воде ручья. Оставшиеся на дне тарелки крупинки золота он собирал в маленькие бутылочки и вручал молодым старателям. С каждого счастливчика брался доллар. Намыл он и мне золота, но поскольку денег не взял, то и золота на дне оказалось меньше, чем на доллар. В журнале он написал пожелание: «Пусть в твоей тарелке, Анатолий, всегда что-то блестит».
А потом супруги Бишоп приехали за мной и отвезли в ресторан «Меркантил» на празднование Дня независимости.
Весь цвет двух соседних городков собрался здесь и в соседнем ресторане «Сэйжбраш». Играли по очереди два ансамбля, особенно наяривала группа под названием «Бизоньи лепехи» под управлением пианиста Джона Мянчинского. Джон – колоритная фигура по местным, да и, наверное, национальным масштабам.
Вот уж более 20 лет он выводит породу коз, способных переносить грузы на дальние расстояния. Преимущество коз перед другими вьючными животными в том, что они неприхотливы, сами могут найти пропитание в горах и, главное, могут вскарабкаться туда, куда ни мулы, ни ишаки даже без груза не пройдут. Он подарил мне свою прекрасно изданную и иллюстрированную книгу «Вьючная коза» и написал на титульном листе: «Анатолий, твое путешествие с лошадью и телегой восхитило меня. Хотелось бы сделать что-то подобное в будущем, а пока путешествую с козами по нехоженым тропам Вайоминга. Удачи тебе».
На этом вечере оказались несколько его клиентов, приехавших издалека, чтобы путешествовать по горам Вайоминга в компании Джона и его вьючных коз. Чак Грэм, к примеру, приехал из Калифорнии. До этого он покорил гору Килиманджаро, путешествовал по пустыням Африки и Австралии, а теперь работал спасателем на водах в знаменитой Санта-Барбаре. Немало, наверное, нужно иметь денег, чтобы позволить себе путешествовать по миру и работать на почти не оплачиваемой, но престижной должности спасателя дамочек Калифорнии.
Залы ресторана были полны, и вновь прибывшие устраивались на веранде или в соседнем ресторане. Люди подходили познакомиться, расписаться в моем журнале и пожелать доброго пути. К примеру, Эми Девик записала: «Господь дал нам память, чтобы иметь розы в декабре. Я завидую твоей свободе и целенаправленности».
Местный шериф Херб Кассел цедил пиво и танцевал со старушками-туристками, а когда я спросил, есть ли у него запасная шерифская нашивка, он, поколебавшись недолго, спорол свою с левого плеча и вручил мне.
Напротив ресторана, через дорогу, на средства хозяина устроили фейерверк, длившийся полчаса. По грандиозности и продолжительности он не уступал фейерверку в нашем Санкт-Петербурге. Уже под утро Том Бишоп привез меня на стоянку, и Ваня презрительно повернулся широким задом к хозяину-гулене.
Перевал
5 июля
Ошибся я в расчетах – оказалось, от города до самого южного перевала еще порядка 15 километров дороги. Достиг его в 2 часа 36 минут пополудни, высота над уровнем моря 2204 метра. Урраа! Перевалил Скалистые горы и доказал справедливость фразы из песни Аллы Пугачевой: «Если долго мучиться, что-нибудь получится».
Мой предшественник, Бенджамен Оуэн, писал 8 июля 1856 года: «Только два бизнеса процветали на южном перевале – небольшая лавка и кузница для подковывания волов. Их переворачивали вверх ногами, не спрашивая желания, и давали возможность кузнецу делать, что было нужно».
Тремя годами позже переселенец по фамилии Батлер описывал это место в другом состоянии души: «Кровопийцы владеют этой лавкой и дерут за виски немилосердно с тех, кому выпить хочется». Явно был он в состоянии похмелья после празднования Дня независимости, а денег на шкалик не хватало. А мне-то каково – лавку, почитай, сто лет как закрыли, поди опохмелись, если даже денег наскребешь!
По случаю праздников эта дорога оживлена. Проезжие останавливаются и делятся продуктами или напитками, так что телега тяжелеет, а я жирею, жратву пожирая. Коммивояжерка из Сан-Диего Глория Шварц, торгующая косметикой, надарила мне образцов мыла, кремов и зубной пасты. И неудобно было отказываться. Стыдно признаться, но мылом я не моюсь, а предпочитаю шампунь, и зубы чищу не пастой, а питьевой содой, да не очень помогает – курильщик-то я хронический.
Вспомнился, по случаю этой косметики, грустный эпизод собственной биографии. Лет десять назад была у меня любовь с Мэриан, предки которой много лет как обос новались в этой стране. Их потомков называют в Америке с почтением – ВАСП (WASP), что расшифровывается как – Белые Англо-Саксонские Протестанты. (Занятно, что «wasp» также по-английски – оса.)
Так вот, ко Дню святого Валентина, когда влюбленные дарят друг другу подарки, отношения наши с Мэриан достигли самой холодной точки, что по Цельсию, что по Фаренгейту. Вот в этот-то святой для влюбленных день и подарила она мне кусок мыла – умойся, мол, паразит!
Стерпел я оскорбление, голодным будучи, да и бутылка красного вина была на столе. Уселся с ней питаться подобием макарон по-флотски, только подлиннее, спагетти называются – на более сложные блюда у нее фантазии не хватало. А есть их неудобно – то и дело с вилки соскальзывают, наклоняться над тарелкой приходится. А ей только дай повод, вот и съязвила: «Анатолий, вилку нужно ко рту подносить, а не рот к вилке!» Уж этого-то я выдержать не смог – надел пресловутые спагетти по-флотски ей на голову и ушел навеки. Адье, моя американская принцесса Покохонтас, авось увидимся в следующей жизни.
Здесь, в пустыне, некому следить, как питаешься. Распряг лошадь, стреножил и пустил скубать редкие былинки. Овес еще оставался, и я отмерил Ване три банки. Сам уселся в телеге писать дневник, медитировать на последние лучи заката и пытаться получать наслаждение от теплого баночного пива. Ване надоело искать траву там, где ее нет, он пришел к телеге, просунул свою огромную голову внутрь и задремал вместе со мной.
Поразительно, сколько добра есть в людях, особенно здесь, в пустынной, по американским стандартам, местности. Инженер на пенсии Дон Истман с утра привез бутерброды и сигары. Тэрри Виллоу, индеец племени арапахо, подарил «сонный фильтр». По верованиям индейцев, сны приходят к нам извне. Над постелью они вешают такой «фильтр» в форме кольца с сеточкой внутри, которая задерживает плохие сны и пропускает хорошие.
При подъезде к поселку Фэйрсон остановил меня дорожный полицейский Эдвард Сабурин и, как его коллега в Атлантик-сити, пополнил мою коллекцию полицейских шевронов, отпоров собственный с рукава. Он же предупредил о моем приезде своих друзей, супругов Стива и Мэриан Уатт, и они пригласили переночевать у себя в доме.
Оставив лошадь с телегой в церковном дворе, под присмотром батюшки Марка, мы приехали в дом Уаттов. Стив работает помощником шерифа в соседнем городе Рок-Спринг, а его жена уволилась из полицейских, чтобы воспитывать четверых детей.
У Стива не было левого глаза, но, как он пошутил, для работы это даже и лучше – не надо прищуриваться при стрельбе. Но лишился он его отнюдь не добровольно. В 1982 году, патрулируя шоссе, получил по рации сообщение об ограблении банка. Преступник скрылся с места преступления на машине и должен был быть где-то в этом районе. Стив остановил подозрительный автомобиль и подошел проверить документы, вот тогда-то и получил он пулю в глаз. Уже падая, успел он пустить пулю вдогонку, ранив преступника. Грабитель далеко не уехал и вскоре был задержан. Оказался он сыном начальника полиции, что не помешало присудить его к пожизненному тюремному заключению.
