знаю, я еще плохо ориентируюсь в Питере, поэтому точного времени назвать не могу, но обещаю закончить, как можно быстрее.
— Так, может, я тебе помогу? Я очень хорошо знаю Питер.
— Спасибо, конечно, но есть дела, которые мужчина должен делать самостоятельно.
— Я понимаю. Только ты не особо затягивай… я буду тебя ждать.
— Обещаю, а пока мне нужно в душ, а тебе не мешает сменить форму. Ты об меня испачкалась.
— Так может вместе в душ?
— Я за. Вот только боюсь, ректор не оценит тот факт, что ему придется ремонтировать душевую после пожара.
Не знаю, что она себе там навоображала, но когда она вновь поцеловала меня взасос, то вспыхнула, и неудержимое пламя единения со стихией обволокло нас. В это время и моя команда, и основная, и даже Герман Александрович замерли с открытыми ртами, уставившись на нас.
За награды к каждой книге из серии «Отщепенец», я буду скидывать в вашу гостевую книгу чибика. Поэтому если кто желает заполучить первого, не стесняйтесь, дарите награды.
Глава 17
Российская империя. Город Санкт-Петербург. Магическая академия
Возможно, все они думали, что наш официальный статус любовников это чистой воды фарс, и сделано это было исключительно для того, чтобы поднять мою репутацию. Однако в этот момент все их сомнения рухнули, когда мы продолжали целоваться, несмотря на то, что песок под нашими ногами начал плавиться, а все присутствующие здесь попятились назад от нестерпимого жара. Даже Герман Александрович не выдержал столь жаркого пламени, не говоря уже об огневиках-студентах.
— Виктор Андреевич, у вас осталось пятнадцать минут, — сообщил мне тренер, явно с целью унять бушующее пламя.
— Вот же кайфоломщик! — возмутился я, оторвавшись, наконец, от губ красотки, но не выпуская ее из объятий.
— Он просто переживает, что я превращу весь полигон в стекло, — пояснила Катя, успокаиваясь и гася пламя единения со стихией.
Я глянул себе под ноги и увидел, что песок под нами расплавился в радиусе двух метров. А неплохо я научился управлять отбором энергии. Нет, от такой девчонки точно не стоит отказываться до самого ухода на войну. Она же идеальна для меня во всех планах. И в постели она огонь, и для тренировок с управлением энергиями лучше нее никого нет.
Я осмотрел себя и, убедившись в том, что форма на мне не погорела, а лишь испачкалась, поделился своим впечатлением:
— Эта форма мне однозначно нравится.
— Ее разрабатывал род Фроловых, когда мои предки пытались пролоббировать вопрос об обучении женщин нашего рода в общей магической академии.
— Жаль только, что вы не сделали форму грязеотталкивающей.
— Это свойство могут придать одежде только представители одного рода и то не Российского. И такая одежда, как сам понимаешь, стоит очень дорого. На форму для студентов такого бюджета не выделяют.
«Отличная новость, — подумал я, — Вот и идея для бизнеса. На Дальфионе разве, что ленивый и не выбирающийся из дома в тайге отшельник не знал того, как сделать любую ткань грязеотталкивающей. Но этим я займусь уже в послевоенное время, когда возглавлю клан или создам свой род».
— Ладно, нам пора. Тренер уже возмущается, — неохотно сообщил я.
Девушка чмокнула меня в губы и, взяв под руку, пошла со мной к выходу из полигона.
— И правда, вольфрамовые яйца, — произнес Андрей, почесывая затылок.
Российская империя. Город Санкт-Петербург. Магическая академия
— Здравствуйте, господа и леди, — поприветствовал я ректора, заходя к нему в кабинет, где уже находились преподаватель магии огня Герман Александрович и глава безопасности Нинэль Николаевна.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич.
— Что-то случилось?
— Почему вы так решили?
— Вы так срочно меня вызвали, даже толком времени помыться не дали.
— Так вы бы меньше прилюдно целовались, и времени бы больше было.
— Герман Александрович, это вы наябедничали? Ну, зачем же вы так. Надо было просто подойти и тихонько шепнуть на ушко, мол, вы тут не одни, не забывайтесь. А то, когда я ее вижу, у меня давление поднимается и мозг отключается, — подначил я огневика, но тот даже бровью не повел, а вот Нинэль Николаевна была сильно удивлена такой наглости с моей стороны.
— Мозг у вас, Виктор Андреевич, отключается не из-за давления, а из-за того, что у вас в эти моменты поднимается не только давление, но и кое-что другое, — парировал ректор.
— Возможно, но мы отошли от темы. Так зачем я вам понадобился?
— Дело в том, что в этом году у нашей академии есть шанс занять не второе, а первое место на всероссийских соревнованиях по многоборью между магическими академиями, — ректор сделал паузу, а я решил ею воспользоваться.
— Дайте попробую угадать, шанс у академии появился из-за меня?
— Все верно.
— Я не намерен находиться в одной команде с основным составом. Точнее, если мы с вами придем к соглашению, я, конечно, могу поучаствовать, но дело в том, что в этом случае наши маги, СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО переломают себе все кости и будут находиться при смерти в то время, как я допинаю команду противников и натаскаю нам флагов.
— Кто бы сомневался, — вмешалась глава безопасности академии.
— Нет, вам не придется играть за команду основного состава. Мы хотим их выставить, как приманку, а позже заменить их на запасную, — пояснил Герман Александрович.
— Этот вариант мне подходит больше.
— Так вы согласны? — оживился ректор.
— А я что могу отказаться? Вы же сами без моего на то согласия записали меня на этот факультатив.
После этих слов Ванадий Павлович поник. Видимо, что-то пошло не по его плану.
— Дело в том, что назначить студента на определенный факультатив я могу и принудительно, поскольку мне виднее, в какой области стоить усилить знания и навыки учащегося. А вот принудить его участвовать в соревнованиях, я, к сожалению, не могу. Так что вы ответите?
— Хм… — задумался я. — А у вас случайно, на территории академии нет комнаты из хладного железа с усиленной вентиляцией?
Ректор ме-е-едленно вдохнул, а потом также — ме-е-едленно выдохнул, нащупывая рукой, что-нибудь потяжелее, чтобы кинуть это в меня. А, что? Мне ведь эта комната реально для учебы нужна, но не говорить же им, что я собираюсь позаимствовать у Кати немного энергии, которая и так впустую сгорает.
— Нет у меня для ваших плотских утех такой комнаты, Виктор Андреевич. И не нужно делать из академии бордель!
— Побойтесь бога, Ванадий Павлович! Какой бордель?! Мы являемся официальными любовниками, у нас все в рамках приличия, никакого разврата и извращений. О каком борделе вы сейчас говорите? — делано возмутился я, а плечи Нинэль Николаевны заходили
