— Мег абсолютно права, — сказал Джим как можно более дружелюбным тоном. — А почему вы не обратились в полицию?
— Мег сказала, чтобы я позвонила вам. Она считала, что мы, возможно, имеем дело с банковским или электронным мошенничеством, а это, кажется, как раз ваша, гм-м… компетенция. В общем, я не знаю всех ее мотивов, но она говорила, что вы обязательно мне поможете. Конечно, если это не ваша специальность, я не стану настаивать, но… Видите ли, мистер Кингстон, сама я в этих вопросах совсем не разбираюсь. Раньше со мной ничего подобного не случалось.
— Как вы обнаружили пропажу денег?
— Я же уже говорила — мне сообщил о ней мой бухгалтер. По-видимому, недостача вскрылась, когда мои финансовые дела проверяли независимые аудиторы.
— А чем именно вы занимаетесь?
— Я — кинорежиссер, снимаю фильмы, — просто ответила Талли.
По-видимому, ее имя было незнакомо мистеру Кингстону, иначе бы он не задал подобного вопроса. Джим, однако, прекрасно знал фильмы знаменитой Талли Джонс, просто ему не пришло в голову, что это именно она. Сейчас он почувствовал легкую досаду от того, что не подумал об этой возможности сразу. Правда, Джим не был готов к тому, что человек настолько известный вот так запросто позвонить ему на мобильник, но, с другой стороны, он отлично знал, что среди клиентов Мег встречаются люди во всех отношениях незаурядные, занимающие весьма высокое положение в обществе. Именно благодаря им она и добилась того, что ее детективная фирма стала столь популярной. Несколько раз Мег приглашала Джима перейти на работу к ней, но ему больше нравилась служба в ФБР. Дела, которые ему приходилось расследовать, были куда интереснее, а главное, Джиму казалось — на своем месте он сможет принести пользу куда большему количеству людей, чем в агентстве Мег. Не последнюю роль играли также престиж и грядущая пенсия, которая у старшего агента могла быть очень и очень достойной.
— Ах да, конечно!.. Прошу прощения, мисс Джонс, — проговорил Джим, все еще испытывая неловкость от того, что не узнал ее сразу.
— Ничего страшного, — тихо ответила она. Похоже, Талли Джонс было все равно, знает ли он ее имя или нет.
— Значит, в настоящий момент вы склонны подозревать вашу помощницу… мисс Бриджит. Я правильно понял? — проговорил Джим, мельком бросив взгляд на листок бумаги, на котором делал пометки.
Из опыта он знал, что жертвы всегда имеют свои соображения и догадки о личности преступника, хотя в действительности злоумышленником часто оказывался человек, которому они больше всего доверяли и которого совершенно не подозревали. Для мошенничества подобная картина была особенно характерной — Джим нередко сталкивался с этим в своей практике.
— Да… — подтвердила Талли. — Правда, сначала я подозревала своего, гм-м… человека, с которым я жила. Вчера он съехал, — закончила она неожиданно твердым голосом, и Джим невольно задумался, что́ это может означать и не в этом ли кроется причина странной нервозности Джонс. — Но сейчас мне кажется, что это не мог быть он, — продолжила Талли. — Да и Мег тоже склонна так считать. Таким образом, остается только моя помощница — никто другой просто не имел доступа к моим счетам. Но, как я уже сказала, я не верю, что это она. Мы знакомы семнадцать лет, даже больше, и все это время я доверяла Бриджит как себе. Правда, недавно я узнала, что она тоже лгала мне, и… В общем, она совершила кое-что еще, поэтому я ей больше не верю. В общем, я не знаю, что и думать, мистер Кингстон. Но Мег сказала, что вы сумеете во всем разобраться.
— Мег всегда была обо мне неоправданно высокого мнения, — улыбнулся Джим. — Но заверяю вас — я буду стараться. Если, конечно, ваше дело подпадает под юрисдикцию ФБР, — добавил он на всякий случай. — Скажите, мисс Джонс, что еще совершила ваша помощница? Из-за чего она утратила ваше доверие?
На этот раз его голос звучал сугубо по-деловому — совсем как у врача, который расспрашивает пациента о симптомах предполагаемого заболевания, и все же Талли не нашла в себе сил ответить прямо.
— Это… это личное, — сказала она. — Но именно поэтому я начала в ней сомневаться.
— Хорошо, — согласился Джим. — Я вас понимаю. Думаю, нам необходимо встретиться и еще раз поговорить обо всем — поговорить как следует, с подробностями. Я мог бы подъехать к вам на неделе. Когда вы будете свободны? — спросил он, и Талли снова немного растерялась.
— Я… Вообще-то я сейчас заканчиваю натурные съемки в Палм-Спрингс, но… Я постараюсь переиграть график и приехать в Лос-Анджелес. — Все-таки, подумала Талли, мистер Кингстон работает в официальной организации, и это она должна под него подстраиваться. — Просто скажите, когда вам удобнее, и я постараюсь выкроить время, — добавила она. — Обычно я бываю дома по выходным и иногда — вечером, когда погода портится и съемки заканчиваются раньше, но… В общем, я подъеду, только скажите когда.
Джим немного подумал. Он уже понял, что Талли Джонс чем-то очень сильно расстроена. И скорее всего — не пропажей денег. Должно быть, все дело было в том «личном», о котором она не спешила ему рассказывать.
— Вы сейчас в Лос-Анджелесе? — спросил он.
— Да. И пробуду в городе до понедельника. Послушайте, я же могу выехать в Палм-Спрингс попозже, а с утра заглянуть к вам!
— С утра в понедельник? — уточнил Джим.
— Да.
— У меня встречное предложение, — сказал он тогда. — Что, если мы встретимся завтра? Я мог бы подъехать прямо к вам домой.
— Это было бы очень хорошо, — ответила Талли, и в ее голосе прозвучало неподдельное облегчение. — Но ведь завтра воскресенье! — спохватилась она.
— Как раз завтра я совершенно свободен, — честно ответил Джим. Бобби собирался к друзьям на весь день, и он знал, что не увидит сына до ужина. — Как насчет одиннадцати часов?
— Это просто замечательно, — с признательностью сказала она. — Я действительно очень благодарна вам за то, что вы согласились встретиться со мной в ваш выходной день. И… простите, что побеспокоила вас. Я не знаю, возможно, все это пустяки, которые выеденного яйца не стоят. Иногда мне даже кажется, что это вовсе не Бриджит, — что я сама все перепутала…
Талли действительно чувствовала себя очень неловко от того, что обратилась в ФБР по делу, которое казалось ей в достаточной степени личным, но она доверяла Мег, а та настаивала, чтобы она сделала этот звонок.
— Не волнуйтесь, мисс Джонс, я думаю, мы во всем разберемся, к тому же миллион долларов далеко не пустяк. И не надо извиняться, это наша работа.
Последние слова прозвучали уверенно и твердо, и Талли приободрилась.
