Просторный холл Олридж-холла встретил нас криками и настоящей руганью. Я легко распознала голоса, доносившиеся сверху. Фредди и Ноа.
— Этого еще не хватало! — воскликнул Артур и устремился к лестнице.
Моя подруга стояла у двери в комнату Эдолин, а Ноэль, судя по всему, пытался ее выпроводить.
— Вы в своем уме?! — кричала Уиннифред. — Этой девушке нужна помощь, и я могу ее оказать!
— Вы несносное исчадие ада! — рявкнул Ноа, и я застыла как вкопанная. Я знала, что этот человек не жаловал магов, но рамок приличия до сего дня держался. — Посмотрите, что вы наделали! Моя сестра кашляет без остановки! Ей хуже!
— Да, потому что вы ведете себя как осел! Я заварила ей чай из трав…
— Ну да! А еще что-то там бормотали и руками своими махали! Теперь ей стало только хуже!
Фредди краснела от ярости и упирала в бока кулаки. Я чувствовала, она вот-вот сорвется, поэтому попыталась вмешаться, но не была услышана. Подруга бесцеремонно отодвинула меня и приблизилась к пылающему гневом мужчине:
— Вы отсталый и дремучий человек, мистер Гаррисон! Не знаю уж, чем вам так не угодила магия, но быть настолько слепым и предубежденным — удел дураков! Немного травки, и заклинания облегчат состояние вашей несчастной сестры и подарят спокойный сон! А вы из-за своей глупости уперлись как баран и не желаете принять очевидное!
— Магия — зло!
— А вы ханжа и упертый самодур! Неужели же вы полагаете, что ваш друг приведет в дом того, кто навредит вашей сестре?
— Не смейте приближаться к Эдолин! — рявкнул Ноа. — Я понятия не имею, что у вас в голове и на что вы способны! Все маги лжецы и интриганы!
— А вы их много видели-то? — скривилась Фредди, немного сбавляя тон.
— Достаточно, чтобы в этом убедиться!
Дальше снова посыпались проклятия и разного рода оскорбления. Я впервые видела Фредди такой разъяренной и настолько несдержанной. Когда крики вновь переросли в галдеж, я схватилась за виски и прошмыгнула мимо, предоставив Артуру возможность разобраться. Из-за угла на всю эту картину любовались горничные, а степенный дворецкий мистер Хакстон пытался их разогнать, при этом недовольно поглядывая на мою подругу.
Я проскользнула в комнату Эдолин и нашла ее заходящейся в приступе чудовищного кашля. Миссис Додсон, бледная и растерянная, суетилась вокруг своей подопечной, очевидно не представляя, чем помочь.
— Ох, мисс Хоггарт, слава богу! — воскликнула она. — Я больше не могу слушать эту ругань. Эти двое совсем позабыли про бедняжку. Я пыталась уговорить мистера Гаррисона, но новый маг в поместье буквально свел его с ума. Прошу вас, сделайте что-нибудь.
Осмотрев комнату, я обнаружила травы, что заварила Фредди. Ни я, ни она целительной магией как таковой не обладали, но некоторые азы целительства все же знали. Унять кашель было нам под силу, исцелить Эдолин — нет.
— Довольно! — послышался крик Артура. — Взаимными оскорблениями вы Эдолин не поможете!
В коридоре все стихло, и инспектор стремительно вошел следом за мной.
— Чем помочь? — тут же спросил он.
— Мне нужен кипяток, — не поворачиваясь ответила я. — Ты можешь принести? Или послать за ним?
Густые брови экономки поползли вверх, и она смерила меня неодобрительным взглядом. Что-то дрогнуло в груди, но я отмахнулась. После того, что мы пережили с Артуром в последнее время, церемонии стали лишними.
Он осмотрелся и с подозрением взглянул на вошедших друзей, все еще не усмиривших гнев. Вероятно, посчитав, что оставлять здесь все без присмотра чревато новым скандалом, он отдал распоряжение миссис Додсон. Я услышала громкий выдох, а потом Уиннифред устремилась ко мне. Возможно, я что-то не так делала, поэтому подруга выхватила миску с травами и взяла все в свои руки. Мистер Гаррисон было подался вперед, но твердая рука друга остановила его.
— Вы хотите помочь сестре, мистер Гаррисон? — гневно спросила я. — Хотите облегчить ее страдания?
Мужчина поднял на меня глаза, и я снова распознала в них боль. Такую сильную, что мое сердце запнулось на мгновение.
— Мне не ведомо, за что вы так ненавидите магов, но ни я, ни моя подруга не причиним зла Эдолин. Я уже говорила вам, что могу помочь. Неужели эта злость настолько сильна, что делает вас слепым и глухим к мольбам сестры? Посмотрите на нее, Ноэль!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Во мне не осталось жалости, стоило увидеть прекрасные черты некогда очаровательной и еще совсем молодой девушки. Бледность ее пугала меня, а круги под глазами делали похожей на живой труп. Как же много сегодня трупов, я пошатнулась, но устояла на ногах. Артур мигом оказался рядом и поддержал за локоть. Чуть отстранив его, я продолжила:
— А теперь посмотрите на меня! Отриньте мою магию, все мои способности и ваши предрассудки! Вы доверяете Артуру? Вы верите мне? Верите?
Последнее слово я буквально прокричала, выбивая мистера Гаррисона из ступора. Мужчина посмотрел мне прямо в глаза и вдруг, неожиданно даже для самого себя кивнул.
— Хорошо, это очень хорошо! — сказала я, расслабившись. — Я знаю, что вы очень любите свою сестру и очень за нее боитесь. Уверена, что все ваши страхи и опасения обоснованны, но, не зная их сути, природы возникновения, я не смогу помочь полноценно, понимаете? Чем скорее вы примете нас и нашу помощь, тем скорее мы облегчим страдания вашей сестры.
Фредди уже поила Эдолин теплым отваром и шептала слова заклинания. Девушка кашляла все реже, ее искаженное муками лицо стало чуть спокойнее, мышцы расслабились. Но я знала, что не все так просто, знала, что отвара нужно много больше, а еще постоянный уход и внимание.
— Ноа, — одними губами позвала Эдолин, — прошу.
Мужчина подошел к сестре с другой стороны кровати и сел на одеяло, прижав руку сестры к губам. Моя подруга вмиг сменила гнев на милость. Я даже успела заметить блеснувшую слезу в ее глазах, прежде чем Уиннифред отвернулась.
— Ноа, — вновь прошептала девушка, — позволь… я расскажу. Я… не могу больше.
— Ты уверена? — спросил ее брат, уткнувшись головой в одеяло подле живота Эдолин.
— Да.
Голосок девушки звучал слабо, и между словами все еще прорывался ненавистный и буквально убивающий ее кашель.
— Иди, — сказала она, и слезы скатились из глаз Ноэля. — Тебе лучше уйти. Не слушай.
Но он никак не мог оторваться от сестры. Я видела внутреннюю борьбу, что происходила в душе мистера Гаррисона. Понимала, что решение сестры ему очень не нравилось, но он вынужден был согласиться ради ее блага.
— Артур, — попросила девушка, — уведи его отсюда.
Я посмотрела на инспектора и поняла, что моему бедному сердцу не будет сегодня покоя. Глубокое страдание отразилось на лице Артура. Он знал, о чем пойдет речь, точно знал и ужасно переживал. Сделав над собой усилие, инспектор подхватил друга под локоть и затворил за собой дверь.
О гнив еще немного отвара, Эдолин попросила посадить ее повыше на подушках и тихо сказала:
— Не гневайтесь на Ноа. Его боль еще свежа. Выслушайте меня, я расскажу нашу историю.
Глава 17
ПРОКЛЯТЫЕ СНЫ
Мы с Фредди разместились по обеим сторонам от девушки, убедились, что ей удобно, и дали еще немного отвара уже после того, как Мэдди принесла кипяток. Дышала Эдолин тяжело, но кашель отступил. Пускай и не окончательно. В утреннем свете юная мисс Гаррисон выглядела милейшим созданием, которое изо всех сил борется с обстоятельствами и пытается смотреть им в лицо с гордо поднятой головой. У меня в груди отчего-то разрослась гордость за нее, и захотелось обнять девушку и крепко прижать к себе, чтобы никто и ничто больше ее не потревожило.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Возможно, вы уже догадались, мисс Хоггарт, — сказала она, повернувшись ко мне, — что мы с Ноэлем внуки покойной графини Изольды Олридж.
— Признаюсь, эта мысль посещала меня, — ответила я искренне, — иначе как еще объяснить ваше положение в этом доме.
— Да, вы правы. — Девушка чуть приподнялась на подушках, немного спустилась ниже и снова легла. — Даже не знаю, с чего правильнее будет начать. Наверное, все же с самого начала. Лет пятнадцать назад, а возможно, и чуть больше моя бабушка буквально выдворила отца из этого дома. Я плохо ее помню, мне тогда было года четыре. В моей семье обсуждать это не принято, потому что папа не позволяет плохо говорить о графине. Если я правильно все поняла, то бабушка тронулась рассудком и с годами обзавелась навязчивой идеей. Ей казалось, что мой отец, то есть ее родной сын, хочет… ее смерти.
