Поэтому идеи создания некоего российского общества, с некими абстрактными российскими интересами при утверждении в стране господства рыночных отношений и переходе к формированию традиций представительной власти есть верх политических благоглупостей либералов; этот путь обречен на непримиримые непрерывные противоречия и социально-политическую нестабильность. В России возможно создать динамичный, наполненный идеями XXI века рынок, развивать передовую демократию, но только через идеологию русского национализма, только и только пройдя через исторический период, когда русский национализм, его режим уничтожит все, что мешает быстрому становлению русского общественного самосознания великой нации. Русским мало соорганизоваться в нацию вообще, потому что это не даст необходимых темпов политического и экономического развития для решения проблемы вписывания в быстро изменяющийся современный мир и укрепления социальной стабильности внутри страны и политической стабильности в значительной части Евразии. Чтобы разрешать проблемы интеграции в мировую экономику на условиях максимальной реализации государственных интересов России в развитии крупной наукоемкой промышленности и создании паневразийских транспортных сетей, русским кровно необходимо самосознание великой нации.
Говоря иначе, внутреннюю социальную стабильность станет возможным укреплять только при таких условиях, когда внутренняя общественная самоорганизация русских в нацию станет изменять организацию интересов окружающего мира по всему земному шару и окружающему космическому пространству, подстраивая их под решение задачи ускоренного научно-технологического развития России. Для этого придется, с одной стороны, уничтожить любые границы для внутреннего и внешнего движения товаров и капиталов, безусловно уничтожить все препятствия к гармоничному и наиболее целесообразному территориальному размещению промышленных и сельскохозяйственных производств, транспортных путей, обслуживающих как эти производства, так и широкую трансконтинентальную торговлю, а с другой стороны, проводить политический курс на создание такого качества национального самосознания русских, такого уровня их духовного и мировоззренческого единства, при котором они не только не растворятся в других нациях и народах, но будут от поколения к поколению консолидироваться, проявлять все большую организованность, влияющую на организованность окружающего мира. Этого нельзя добиться без целенаправленного воспитания в русской молодежи самосознания великой нации, которой предстоит изменить все балансы мировых интересов и ход мировой истории. Только такой уровень национального самосознания может обеспечить высокий тонус внутренней общественной жизни и высокие темпы экономического и социально-политического развития русского государства, препятствуя возникновению внутренней социальной нестабильности при самых серьезных внутренних и внешних кризисах и различных неблагоприятных обстоятельствах, опасных последствиями для судьбы Евразии и всего мира.
Пока русский политический национализм будет двигаться к осуществлению такой цели, история оправдает любые его эксцессы. Потому что историю делают и описывают народы, нации великие, и великие народы, нации в конечном счете понимают причины, по которым созидательная цивилизация вынуждена прибегать к крайним мерам борьбы с силами разрушения и отсталости, мешающими реализоваться ее миссии.
Глава 9.
Национальная революция и культура
Но что есть содержательное наполнение общественного сознания, в чем оно проявляется? Одним из важнейших его составляющих является культура, в которой общественное сознание обретает и познает себя. Но что есть в концентрированном выражении культура, национальная культура? Почему она возникает и развивается, почему гибнет?
Единственная материальная причина, по которой она возникает и развивается, есть потребность воспитать человека подготовленным к выживанию в окружающем мире. Появление культуры есть следствие инстинкта самосохранения человека. Человек сам по себе слаб, он не может выжить без других людей, не может стать сильным и непобедимым без объединения с другими людьми, без духовного взаимодействия с ними, потому и возникает культура сообществ, племен, этнических групп племен, народов, наций, цивилизаций. Благодаря культуре человек может жить и даже процветать в сообществе других людей с минимальным числом конфликтов, опасных для его жизни, с минимальным числом препятствий своим интересам.
Поэтому культура по своей сути не может быть замкнутой и раз навсегда заданной, она зависит и от природного окружения, и от враждебных или союзных племен, народов и так далее. Изменяются внешние, внутренние общинные, общественные и материальные, экономические обстоятельства, изменяется образ жизни, — обязательно должна измениться и культура, обязана измениться, иначе человек в этих новых обстоятельствах без культурного приспособления к ним имеет высокие шансы вступать в конфликты и погибнуть; в лучшем случае потерять, что имеет.
Чем сложнее становится мир вокруг человека, тем сложнее и многограннее должна стать культура. Культура изначально развивается, если так можно выразиться, в рыночных условиях. Иначе она уже становится не культурой, а средством, используемым для обработки сознания людей, усиливает конфликт подверженного ее влиянию человека с собственным жизненным опытом, приводя его к раздвоению сознания, когда такая “культура” задает ему одни стереотипы поведения, а условия окружающего мира требуют от него иного поведения, что делает человека менее приспособленным к выживанию в этих реальных условиях, по сути ведет его к гибели. (Что, к примеру, и произошло с русскими за последние десятилетия; они оказались в наибольшей мере отравленными коммунистическим лозунгом о пролетарском “интернационализме”.) Даже разные слои одного общества создают собственные культуры. У элит общества одни ценности, одни принципы социального выживания, потому и возникает культура элит; у широких масс иные проблемы, иные правила борьбы за выживание, потому и возникает потребность в массовой культуре.
Если другой народ, другое сообщество достигли более высокого уровня социально-экономической и политической самоорганизации, процветания, и мы узнали об этом, хотим достичь такого же уровня процветания, мы просто вынуждены взять лучшее из культуры этого народа, — лучшее в смысле наиболее подготавливающего нас к реалиям жизни, ее подлинным, а не надуманным проблемам и интересам. Мы просто вынуждены взять это лучшее из цивилизационно более зрелой культуры, усвоить, ассимилировать, иначе наш человек не приспособится к новым условиям существования, не будет готов к ним, будет обречен в этих новых условиях, новых обстоятельствах на постоянные конфликты с собой и с окружающим миром, — реальным, а не виртуальным миром. И в способности перенимать все лучшее в культуре самых передовых цивилизаций, на данном историческом этапе оказавшихся более развитыми, более социально организованными, — в этом и заложен ключ к выживанию культуры собственной. Если национальная культура потеряла способность изменяться, усложняться, она неизбежно будет вытеснена оказавшейся более приспособленной к саморазвитию культурой.
