– Ты, герой! – раздался над ухом Василия сдавленный от бешенства голос Каледина. – Ты понимаешь, чем рисковал? Ты должен был… замести следы… твою мать!
– Пошел ты, полковник, – любезно ответил Василий. – Я в такие игры не играю. Эта была последней.
– Да я тебя… без суда и следствия! Наши законы ты знаешь…
Василий медленно повернул голову к полковнику, смерил его ничего не выражающим взглядом, и Каледин умолк.
НЕ БЫЛО ПЕЧАЛИ…
У директора Федеральной службы безопасности, коим после отставки Коваля стал начальник Управления «К» генерал-майор Владимир Алексеевич Бондарь, проблем хватало. Поэтому донесение соответствующих подразделений о нешуточном бое в Воронове, после которого там обнаружили одиннадцать трупов, повергло Владимира Алексеевича в состояние крайнего раздражения. В тот же день он вызвал к себе начальников Управления «Т» (по борьбе с терроризмом и бандитизмом) и «СО» (спецопераций).
Генералы Баканов и Первухин явились в кабинет минута в минуту, хотя оба ехали на Лубянку с разных концов города: один с Рязанского проспекта, другой из Крылатского. Насколько Первухин был высок, худ, лысоват, подобран, настолько Баканов был широк в кости, вальяжен и прочен. Вдобавок он носил усы. Но обоих генералов роднило умение быстро принимать решение и быстро действовать.
– Слушаю вас, товарищи генералы, – скрипучим голосом произнес директор ФСБ. – У меня на столе запрос Думы: когда мы остановим наконец волну терроризма, захлестнувшую страну? Что происходит? За две недели убиты четыре депутата, двадцать с лишним сотрудников спецслужб! Чем занимается ваша служба, Игорь Владимирович?
Генерал Баканов выдержал взгляд из-под косматых бровей, помолчал немного, потом сказал в обычном своем стиле:
– Работаем.
– Плохо работаете! Взяли убийц Забодыко?
– Их же «взяли»… «чистильщики».
– Я не уверен, что «чистильщики», – тихо заметил генерал Первухин.
– Вот именно! Кто-то вырезает весь киллер-центр, а мы даже не знаем, чьих это рук дело! А кто убил Бородкина, уже выяснили?
Баканов и Первухин переглянулись.
– Работали профессионалы…
– Это я и сам знаю! Кто именно? Из какой конторы? «СС»? «ККК»?
– Появилась третья сила, – все так же тихо сказал Первухин. – Явно не Сверхсистема, но и не «Чистилище», хотя работают эти люди сверхпрофессионально.
– Есть предположение… – через силу выдавил из себя Баканов, не любивший раскрывать карты раньше времени. – Кто-то из высшего эшелона создал команду для ликвидации потенциальных соперников…
– Чушь! Бородкин всегда сидел в стороне от всех политических разборок, не высовывался. Кочкин же был связан с известными нам криминальными структурами, ему шум тоже был ни к чему. Но убрали именно их. Почему?
Вопрос был из разряда риторических, и Баканов промолчал.
– Я согласен с мнением Игоря Владимировича, – сказал Первухин. – Какой-то очень большой человек на самом верху создал свою собственную команду. Вас не удивляет, Владимир Алексеевич, одно обстоятельство? Почему президент вдруг перестал теребить нас за убийства депутатов? Когда он вызывал вас в последний раз?
Коваль задумался, машинально закуривая.
– После убийства Забодыко, пожалуй…
– Потом убили Бородкина, Кочкина, Моремана, Винокура, Петросяна… и ничего? Где благородный гнев? Где разносы? Внеочередные заседания Совета безопасности? Почему не летят головы?
Директор ФСБ озадаченно разглядывал строгое лицо Первухина, и даже Баканов глянул на сослуживца с удивлением.
– Что ты хочешь этим сказать, Федор Ильич?
– Ничего, – последовал лаконичный ответ. – Я просто думаю.
– А поконкретней? Сказал «а», говори «б».
Начальник Управления спецопераций покачал головой. Он был достаточно умен, чтобы понимать: инициатива всегда наказуема, даже если ты просто размышляешь вслух. У него, конечно, была версия относительно волны смертей депутатов Госдумы и сотрудников спецподразделений, но высказывать ее до времени он не хотел.
– Не знаю, Владимир Алексеевич, данных недостаточно для конкретных выводов.
Директор ФСБ понял своего подчиненного, помрачнел.
– А когда будет достаточно? Когда ваша «третья сила» перестреляет половину парламента? – Он перевел взгляд на ерзавшего на стуле Баканова. – Генерал, чтоб через три дня у меня был результат по делу Кочкина! То, что президент не вызывает на ковер, еще ни о чем не говорит. Но головы полетят, я уверен. А вслед за моей…
– Понял, товарищ генерал! – вытянулся Баканов, вставая. – Разрешите выполнять?
Встал и Первухин, разглядывая над столом за спиной директора портрет президента в натуральную величину. Бондарь оглядел их, понимая чувства обоих, усмехнулся.
– Ладно, не тянитесь, исполнительных служак вы изображаете плохо. Работайте быстрее, генералы, ФСБ должна стоять над ситуацией, а не под ней. Ясно?
Начальники управлений молча наклонили головы.
– А вам, Федор Ильич, все же придется высказать свои соображения по поводу… э-э, «третьей силы». В письменной форме.
– Вряд ли у меня получится, – возразил Первухин. – Я исполнитель, а не аналитик.
– Идите.
Генералы вышли.
– Ну, что ты об этом думаешь? – закурил в коридоре Баканов. – Не было печали…
– Был такой польский писатель, Станислав Лем…
– Почему был? Он и сейчас живет, пишет.
– Я как-то читал его интервью, где он высказал мнение о политиках. Постой-ка, вспомню… Ага, он сказал так: политик не должен быть слишком умным. Очень умный политик видит, что большая часть стоящих перед ним задач совершенно неразрешима.
– Ну правильно.
– Эта формула вполне отражает уровень директора. Меня-то он зачем вызвал? Я действительно не анхтатик и не следопыт. Хочет повесить «мертвяка»?
– Вполне возможно. Пути отхода и ему нужны. Однако я о другом. Кому понадобилось создавать спецкоманду? Может, Коржанову?
Первухин иронически прищурился, и Баканов понял, что ответа не получит.
ОТКАЗ ј 2
Несмотря на основательный опыт трансовых путешествий – по мировой линии рода Соболевых, во время которых Матвей как бы внедрялся в память своих предков и мог видеть мир прошлого их глазами, ему никак не удавалось опуститься по времени в прошлое ниже определенного предела: все его «погружения» заканчивались в телах Перволюдей – полульвов-полулюдей-полунасекомых. То есть, если брать определенный отрезок земной истории, период, в который попадал Матвей, соответствовал стыку протерозоя и кембрия – около пятисот пятидесяти миллионов лет назад, когда природа Земли после колоссальной встряски Изменения реальности снова испытала бурный всплеск жизни, и по суше наряду с первыми измененными Инсектами уже бродили гигантские рептилии, динозавры и быстро прогрессирующие отряды млекопитаклцих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
