есть три тысячи семьсот пятьдесят рублей за книжку. Если выплатят авансом половину, то в карман мне ляжет одна тысяча восемьсот семьдесят пять рублей! На такие шиши в СССР можно жить припеваючи. Не говоря уже о том, чтобы приманить осведомителей из банды Трегубова.
Я понимал, что довольно глупо ввязываться в историю с не предрешенным финалом, тем более теперь, когда дела мои пошли в гору, но уж больно хочется пощупать морды всей это сволочи. Тоже мне, хозяева жизни! Такая мразь только портит воздух, которым дышат трудящиеся. Завтра возьму у драматурга уроки, а заодно и выведаю у него разные подробности, известные ему о деятельности банды катал. Не в один же он присест просадил тридцать тысяч. Выходит, встречался с Трегубовым и Ко неоднократно.
Однако «допрос потерпевшего» будет завтра, а сегодня надо было как-то убить вечерок. Мне не улыбалось каждый раз разводить родственницу и соседку по разным углам, во избежание драки. Пусть у меня в кармане пока лежали не почти две тысячи, а всего лишь чуть больше сотни, но и этого было достаточно, чтобы посидеть в ресторанчике и вкусно отужинать. Вот только — с кем?
И тут я вспомнил о Лиде. Как-то нехорошо я с ней поступил, с хорошей девочкой. Так толком и не выяснив, чем же она хороша?.. Вот только как ее найти? Что мне известно о ней? Что ее фамилия Смирнова, что учится в Политехническом институте на втором курсе, знаю улицу и номер дома. И все… Подъехать к дому и спросить у местных, в какой квартире живут Смирновы? Хорошо, если скажут, а если нет?.. Еще вариант, позвонить в ректорат института и выяснить номер домашнего телефона студентки Смирновой…
— Зиночка, — обратился я к секретарше, ибо все эти размышления меня застали в приемной главреда. — Можно узнать номер ректората Политехнического института?..
— Можно, — ответила она. — А зачем тебе?
— Нужно узнать номер телефона одного автора, — соврал я.
— А он что, работает в ректорате Политеха?
— Нет, он там учится…
— Так какой ректорат, когда семь часов скоро, звони в справочную. Ты ведь фамилию и имя знаешь?
— Знаю, — кивнул я. — Даже — домашний адрес, правда, без номера квартиры…
— Тогда тем более! — воскликнула секретарша. — Набери ноль девять и спроси.
Я чуть не хлопнул себя по лбу.
— Так и сделаю, спасибо!
Я вернулся в свой отдел, где к этому времени уже все рассосались. Через несколько минут я уже знал номер телефона квартиры Смирновых. Благо в известном мне доме Смирновы жили только одни. Я набрал номер. Мне ответили довольно скоро. Женским голосом.
— Алё!
— Здравствуйте! — сказал я в трубку. — Могу я услышать Лиду?
Глава 19
— Я вас слушаю, — откликнулась она.
— Лида, привет! — обрадовался я. — Это Тёма!
— Привет! Куда это ты пропал?
Узнала. Умничка. Неужели и впрямь все это время помнила обо мне? Впрочем… Времени прошло не слишком много, просто у меня события пошли густо.
— Да у меня столько перемен в жизни, что голова кругом, — честно признался я.
— Какие? — тут же заинтересовалась Лида. — Расскажешь?
— Расскажу, — пообещал я. — При встрече… Ты сейчас свободна?
— Да.
Мне показалось, что ответила она с изрядной долей энтузиазма. Приятно!
— Тогда я заеду за тобой. Собирайся! Буду ждать у подъезда!
Она положила трубку, я тоже. Тут же схватил с вешалки пальтишко и шапку и покинул редакцию. Благо у нашего солидного издательского дома частенько дежурили таксисты. Ну еще бы! У нас бывают писатели, драматурги, поэты разные — люди зажиточные. Эх, мне бы сейчас «ЗИМ», на котором Гоша меня возил на киностудию, то-то бы Лида ахнула! Ну так на нем Станислав Мелентьевич, небось, укатил. По своим весьма важным делам, а скорее всего — по бабам. Охоч главред «Грядущего века» до этого дела… Я шагнул к первой же попавшейся машине, потянул ручку дверцы на себя.
— Вечер добрый! — сказал я водиле. — Свободны?
— Свободен, — буркнул тот. — Залезай!
Я с удовольствием принял это предложение. Назвал адрес. Таксист прогрел движок своего «ГАЗ-21», и мы покатили по вечерним улицам, залитым тёплым электрическим светом. Лиду ждать не пришлось, когда мы подъехали к ее дому, она уже стояла под козырьком подъезда, переминаясь с ноги на ногу в модных сапожках на свежем снегу. Я вылез из салона, помахал ей рукой, а шофер, видя, к чему всё, еще и посигналил. Помахав в ответ, студентка подошла к машине. Я распахнул заднюю пассажирскую дверцу, а когда Лида уселась, устроился рядом.
— Как вы думаете, — обратился я к таксисту, — в какой ресторан сейчас можно попасть?
— Сейчас? — переспросил тот, слегка даже присвистнув. — Трудно сказать, всё-таки вечер пятницы… Разве что в очереди постоять, дожидаясь, покуда место освободится.
Это не очень обнадёживало.
— Тогда поедем в Центральный Дом Литераторов, — быстро решил я.
— Желание клиента — закон, — пробурчал водитель.
— А ты хочешь меня в ресторан пригласить? — несколько запоздало осведомилась моя спутница.
— Ну, если получится… — хмыкнул я.
Такси подвезло нас к ЦДЛ, куда пускали только по членским билетам Союза Писателей. Я посмотрел на широкое, щедро освещённое крыльцо. На что я вообще рассчитывал?..
Ну во-первых, на везение! А во-вторых, я знал, что здесь имеется длинный подземный переход, отделанный кафелем и соединяющий два здания: старый особняк князя Олсуфьева и постройку пятидесятых годов. В эти времена сюда можно зайти с двух разных улиц, и знающие люди этим вовсю пользуются. Запутанными коридорами бывшего княжеского особняка они пробираются в Дубовый зал ресторана или Нижний буфет и — теряются среди более законопослушных посетителей.
Однако сегодня эти ухищрения мне не потребовались. Сработал первый вариант. Буквально нос к носу я столкнулся в дверях со… своим начальником! И я-таки угадал. Мизин был с неизвестной мне дамой — блондинкой в норке и на каблуках. Увидев нас с Лидой, главный редактор журнала одобрительно покивал головой.
— Станислав Мелентьевич! — обратился я к нему. — Будьте так любезны! Помогите пройти в ресторан!
— Следуйте за мною! — благосклонно скомандовал он.
Тети, дежурившие у входа, безропотно пропустили советского классика и его подружку, а нас с Лидой попытались тормознуть, но Мизин широким жестом показал, мол, эти
