пожимаю плечами и откусываю кусочек от груши, прислоняясь бедром к островку.
Этот дом, должно быть, полон высокомерных мужчин.
Торин подходит ко мне и останавливается, когда наши плечи почти соприкасаются. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня с широкой ухмылкой на лице.
— Как скажешь, человек.
Опять это слово. Как будто это единственный способ, которым они могут обращаться ко мне.
— По крайней мере, ты прав в одном. Обычно это то, что я говорю, придурок. — Я поворачиваю голову и тоже саркастически широко улыбаюсь в ответ. Его глаза слегка прищуриваются, но прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще, открывается задняя дверь, и на кухню входят Азра и Селеста.
Я выпрямляюсь, лицо Селесты вытягивается от раздражения, когда она замечает, как близко мы с Торином. Лицо Азры непроницаемо. Торин отходит и выходит из комнаты.
— Ты готова? — Спрашивает Азра, подходя ко мне и кладя руку мне на поясницу. Мою кожу покалывает под одеждой от его прикосновения. Я киваю.
Я напоследок улыбаюсь Селесте, прежде чем Азра выталкивает меня из кухни и, в конечном счете, из парадных дверей. Азра протягивает мне руку.
Я прищуриваю глаза, неуверенная в том, куда он собирается меня повести, и нерешительно беру его за руку. Он подходит ближе и подхватывает меня на руки, с моих губ срывается вскрик.
— Почему тебе нужно нести меня? — Осторожно спрашиваю я. Коварная ухмылка расползается по его лицу.
— О нет. Нет, нет, нет. — Я пытаюсь вывернуться из его рук, но гулкие взмахи его огромных пернатых крыльев останавливают меня.
34
БРИЭЛЬ
Крепко обвивая руками его шею, я утыкаюсь лицом ему в грудь. Я не боюсь высоты, но я никогда не думала, что однажды буду летать по воздуху.
Его грудь трясется, как будто он смеется, но я не слышу его из-за свиста воздуха вокруг меня. Я сосредотачиваюсь на своем дыхании и сжимаюсь крепче, когда чувствую, что мы падаем. Я не осмеливаюсь открыть глаза. Мои внутренности сжимаются от воздействия гравитации на мое тело.
— Я держу тебя, — шепчет он мне на ухо. Я пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце и медленно поднимаю голову с его шеи, мое любопытство берет верх надо мной. Я заставляю себя открыть глаза, и единственное, что нас окружает, — это открытое небо. Прежде чем я могу остановить себя, я смотрю вниз. Мы не так высоко, как я себе представляла. Я не знаю, чего я ожидала, но удивление пронзает меня насквозь.
Я вижу прекрасную деревню, которую он однажды показал мне. Взрослые и дети смеются и наслаждаются этим прекрасным днем.
Я снова утыкаюсь лицом в шею Азры, когда мы начинаем спускаться, и только это чувство заставляет меня снова проглотить свой утренний кофе.
Его ноги касаются земли, и он медленно опускает меня на мои. Мое тело скользит вниз по рельефам мышц под его рубашкой. Его руки все еще крепко обнимают меня за талию, и я наконец поднимаю на него взгляд.
— Ты привыкнешь к этому, — заявляет он, его глаза блестят от веселья.
Я отталкиваюсь от его груди, разрывая его хватку на мне, и закатываю глаза.
— Сомневаюсь. — Я смотрю поверх его плеч на черные крылья, покоящиеся над ними.
Я подхожу ближе, Азра пристально наблюдает за мной. Я протягиваю руку ему за спину и провожу ею по кончику его крыла. Перья, задевающие мои ладони, вызывают озноб, пробегающий по моему телу. Азра напрягается передо мной.
Я быстро отдергиваю руку.
— Они болят?
— Просто очень чувствительные, ангел. — От его взгляда у меня горят щеки, я знаю, что он имеет в виду. Прикосновение к его крыльям ощущается… хорошо.
Азра ухмыляется и проходит мимо меня. Его обсидиановые крылья теперь плотно спрятаны за спиной.
Я поворачиваюсь, чтобы прокомментировать, какие красивые у него крылья, но слова застревают у меня в горле. Я помню это место.
Я помню ту стальную дверь, высеченную из камня.
— Зачем ты вернул меня сюда? — Спрашиваю я, пытаясь унять дрожь в голосе.
Я не хочу возвращаться в ту темную камеру. Что я такого сделала, что он чувствует необходимость вернуть меня туда? Мой гнев начинает накаляться.
Он подходит ближе ко мне и кладет руку мне на щеку.
— Здесь есть кое-кто, с кем нам нужно поговорить, ангел. — Он заглядывает мне в глаза; он точно знал, о чем я думаю, и я не думаю, что это было потому, что он услышал это. Как будто он может почувствовать, когда в моих эмоциях происходит смена. Как будто он тоже это чувствует.
Я киваю.
Его пальцы касаются моей кожи, от моей щеки, вниз по руке, к моей кисти, прежде чем он хватает ее. Он поворачивается и тянет меня за собой. Взмах его руки открывает дверь точно так же, как он сделал в тот день, когда забрал меня отсюда.
Запах ударяет мне в нос, и воспоминания о пребывании здесь проносятся в моей голове, пока мы спускаемся по лестнице под землей. Я точно знаю, в какой «лодке» находится тот, кто здесь внизу.
Мы проходим мимо камеры, в которой я была, и продолжаем идти, пока не доходим до конца. Посреди камеры сидит темная фигура, привязанная к стулу. На полу под ним нарисованы странные знаки.
Азра открывает зарешеченную дверь и заходит в камеру. Я не решаюсь заходить в закрытое помещение, чем бы эта штука ни была привязана к стулу. Азра, кажется, не настаивает на том, чтобы я прошла, поэтому я остаюсь там, где я есть.
— Скажи мне точно, почему тебя послали сюда, и я, возможно, позволю тебе снова увидеть дневной свет. — Существо в кресле поднимает голову после слов Азры. Я отшатываюсь, когда замечаю черные как смоль глаза, смотрящие прямо на меня. Как те, что были на складе.
Злобная ухмылка расползается по его уродливому лицу. Лицо разлагающегося трупа.
— Ты знаешь, почему я здесь, Азраил. — Голос существа эхом отдается в моей голове и повсюду вокруг меня.
— Тебя послала Лилит? — Спрашивает Азра, не задетый близостью к чему-то столь отвратительному.
— Моя мать становится нетерпеливой.
Мать? Это демон. Мужчина на складе был демоном. Странный холод вызывает появление мурашек на моих руках и спине.
Почему я не подумала об этом раньше? Лилит создает новых вампиров в моем мире. Для чего? Прежде чем я успеваю толком подумать, мой рот начинает двигаться.
— Скажи мне, стоит ли Лилит за новыми вампирами в мире смертных. — Я вхожу в камеру, но все еще стою немного позади Азры.
