И все-таки Регарди жалел, что местные воры не проявили к ним интерес. Возможно, хорошая драка помогла бы ему забыть прикосновение к шее лилипутки, которое никак не покидало его. Поняв, что уже третий раз обходит дворами гостиницу, Регарди подхватил под локоть считающего звезды Сейфуллаха и потащил его к черному входу. Проходить через парадное крыльцо, которое хорошо просматривалось из окон соседних домов, показалось небезопасным.
Несмотря на то что их комнаты никто кроме горничных не посещал, Арлинг вылил всю воду из графинов и выкинул фрукты из тарелки. Сбрасывать со счетов вероятность того, что хитрый недруг мог отравить еду и напитки, не стоило. Ему нестерпимо хотелось что-нибудь разбить, разрушить, уничтожить. Только не поджечь. Запах дыма еще долго будет вызывать у него тошноту.
Первым делом, он достал мешочек с лекарствами, доставшийся от имана, и перетряхнул содержимое. К счастью, порошок из шибанских земляных ос был на месте. Разведя в стакане густую смесь, от которой по всей комнате разлилось редкостное зловоние, он скрутил Сейфуллаха и, зажав ему нос, влил в него чудо-напиток.
Столь строгая мера была необязательной, потому что Сейфуллаху хватило бы хорошего сна, чтобы развеять винные пары моханы, но без этой маленькой мести, Регарди чувствовал бы себя еще хуже.
Оставив Аджухама приходить в себя на кровати, он принялся за свои руки. Ожоги были не сильными, но ирония судьбы заключалась в том, что содранная кожа с ладоней и пальцев на много дней лишила его возможности различать цвета.
Достав пузырек с драгоценным маслом пустынной розы, Арлинг осторожно взболтал его, и, приоткрыв пробку, с наслаждением понюхал. К зловонию земляной осы добавилось благоухание райского сада. Растерев масло с семенами чингиля, он окунул в смесь ладони и, решив, что можно обойтись без проявления мужества, зашипел от боли. Казалось, что кожу облили жидким огнем. На этот раз боль не помогла. Тело чувствовало себя почти хорошо, но вот то, что творилось на душе, затягивало, словно трясина. Он все еще барахтался там, в паутине веревок под куполом цирка, надеясь, что может что-то изменить в мире.
Арлинг уже заканчивал бинтовать руки, когда в дверь постучали. Громко и настойчиво. Халруджи поморщился. Он не знал ни одной причины, зачем Терезе понадобился Аджухам в столь поздний — или ранний час. Если она, конечно, пришла к Сейфуллаху, потому что общих дел между дочерью императорского казначея и халруджи быть не могло. С Терезой пришел кто-то еще, вероятно, охранник, но его запах показался Арлингу знакомым.
Стук повторился.
Подумав, Регарди решил, что назойливую Монрето будет лучше прогнать до того, как Аджухам поймет, кто к ним пожаловал. Жаль, что мальчишка продал его саблю. Она послужила бы хорошей демонстрацией его недружелюбных намерений.
Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Терезе было видна его рука на поясе с джамбией.
— Что вам угодно? — сухо спросил Арлинг и едва не подавился собственным цинизмом, когда понял, что кавалером сестры Даррена был тот самый незнакомец из цирка, который следил за ними из-за кулис. Похоже, его интерес не пропал, раз он не поленился разыскать их.
— Это тот слепой, о котором ты говорил? — спросила Тереза незнакомца, не обратив на халруджи внимания. — Надо же, как забавно. Никогда бы не подумала, что уроды способны вызвать что-то большее, чем жалость. — И обращаясь к Арлингу, добавила. — Послушай, милейший, нам твой хозяин нужен. Позови его.
— Хозяин спит, приходите завтра, — хмуро буркнул Регарди. Зная скандальный нрав Терезы, он уже предвкушал перепалку и даже приготовил пару вежливо-оскорбительных фраз из словаря имана, когда за спиной раздался сердитой голос Сейфуллаха.
— Черт побери, халруджи, что ты там несешь! Выпороть тебя надо, видят боги, ты на это давно нарываешься. Дай пройти нашим гостям.
Регарди разочарованно отступил в сторону, и Аджухам вылетел в коридор, едва не уткнувшись носом в шикарное декольте госпожи Монрето.
— О… — протянул Сейфуллах, но порошок из земляной осы уже сделал свое дело, и мальчишка быстро собрался с мыслями. — Вы просто очаровательны! Что бы ни заставило вас прийти ко мне в столь поздний час, я благодарен богам за дарованное мне счастье лицезреть свет прекрасной луны, который осветил мое скромное жилище с вашим появлением. Входите же, не стойте! Халруджи, пошел вон. Любезный господин, мы не знакомы, но я безумно рад вам, потому что вы пришли с самой красивой женщиной на свете.
Незнакомец засмеялся.
— Тут вы правы, уважаемый господин Аджухам, — ответил он, удивив Арлинга хорошо поставленным бархатистым голосом и незнакомым акцентом. И хотя от него пахло, как от кучеяра, и двигался он так же, как кучеяр, Регарди мог поклясться, что коренным жителем Малой Согдарии этот человек не был. Благовония искусно скрывали сладковатый, с едва заметной горчинкой запах, который исходил от его кожи.
— Прости за вторжение, Сейфуллах, но мы увидели у тебя свет и решили зайти, — прощебетала Тереза. — Это мой старый друг Джаль-Баракат, он очень хотел с тобой познакомиться.
Задев Регарди плечом, Тереза проплыла мимо него в комнату. Арлинг не сомневался, что она сделала это нарочно.
Простых друзей у дочери имперского казначея быть не могло, поэтому он приготовился внимательно послушать, чем Джаль-Баракат зарабатывал себе на жизнь, и зачем ему понадобился Аджухам, но незнакомец не спешил удовлетворять его любопытство.
— Господин Аджухам, встреча с вами — большая честь для меня, — произнес незнакомец, склонившись в низком поклоне. — Я много слышал о вашем древнем и славном роде, а когда узнал, что вы в Самрии, то несказанно обрадовался, что боги, наконец, вняли моим молитвам.
— Я польщен, господин Джаль-Баракат, — сдержанно ответил Сейфуллах, возвращая поклон. Регарди был уверен, что мальчишка в этот момент смотрел не на друга Терезы, а на ее грудь. И когда она успела зацепить его так сильно?
— Полагаю, вас привело сюда не одно желание познакомиться с наследником древнего и славного рода. Могу я быть вам чем-то полезен?
«Молодец, Сейфуллах!», — похвалил Арлинг мальчишку. Нужно сразу вывести этого лже-кучеяра на чистую воду.
Но Джаль-Баракат нисколько не смутился.
— Сразу видно опытного человека, который привык ценить время! — воскликнул он. — Действительно, у меня к вам дело, и оно весьма серьезное. Еще раз прошу прощения за поздний визит, но завтра я уезжаю, поэтому я был готов рискнуть и заслужить вашу немилость, чем потом корить себя, что упустил шанс обсудить то, ради чего, собственно, и прибыл в Самрию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
