— Шри! — нетерпеливо окликнул Элион. — Что там происходит? Дракон мертв?
Фея опустилась ниже и коснулась дракона. Исполинское тело на ощупь было холодным, окоченевшим, и внутренним зрением она не смогла уловить ни малейших следов драконьей ауры.
— Да, Элион, — печально отозвалась она, — дракон-провидец более не дышит.
Последовало долгое молчание, и наконец чародей отозвался.
— Дерьмо собачье! — прорычал он.
Если бы не сгинувшие невесть куда Каз и Вельдан, Тиришри прямо сейчас отправила бы своего напарника назад, и тогда они оба успели бы вернуться на зиму в Гендиваль. Долг ее, однако, состоял в том, чтобы найти пропавшую парочку и убедиться, что им ничто не угрожает… а потому ей и Элиону вряд ли удастся вернуться домой до весны. И впрямь дерьмо собачье! Сама Шри не смогла бы выразиться лучше.
Глава 12. УЧЕНИК КУЗНЕЦА
Агелла оторвала взгляд от клинка, по которому она размеренно била молотом.
— КАЧАЙ! — рявкнула она — и краем глаза увидела, как дернулся ученик, очнувшись от грез наяву. Мехи заухали в прежнем темпе, и жар горна снова стал нестерпимым. С превеликой осторожностью женщина-кузнец вернула клинок в огонь и наблюдала, как металл раскаляется, наливаясь слепящим светом. Эту краткую передышку Агелла использовала для того, чтобы сделать выговор ученику — хотя, Мириаль свидетель, толку от того мало. — Сколько раз я говорила тебе, Сколль, что кузнечное ремесло требует особого внимания. Точный расчет времени в нашем деле — все. Как только железо раскалится добела, надо действовать быстро и точно…
В этот миг железо и впрямь раскалилось добела, и Агелла, которая всегда держала в поле зрения пылающий горн, ловко ухватила клещами будущий меч, вернула его на наковальню и сильными загорелыми руками вновь ухватила молот. Сущее наказание этот мальчишка! Учи его хоть сто лет — все равно из него не выйдет кузнец. Не будь этот бездельник сыном ее сестры, давно бы вылетел из кузни вверх тормашками, да так быстро, что и не разобрал бы, кто его пнул.
Краем глаза она заметила, что Сколль принялся за дело с удвоенным усердием — и, увы, совершенно ненужной спешкой.
— Не сбивайся с ритма! — снова рявкнула она. — Держи ритм, болван!
И вновь пыхтение мехов замедлилось — это Сколль закашлялся, безуспешно пряча сдавленный стыдливый смешок. Агелла могла бы поклясться, что если б мальчишка уже не раскраснелся от огня и жара, он бы наверняка залился стыдливым румянцем. Женщина-кузнец возвела глаза к закопченному потолку кузни. Что ж, сама виновата, упрекнула она себя. Забыла уже, какой сама была в его годы? Память тут же услужливо подсунула ей образ крепенькой, веснушчатой, рыжеволосой девчонки, которая вместе с подружками хихикала над всяким неосторожным словцом либо нескромным намеком. Надо же, тридцать лет прошло с тех пор, а кажется, будто все это было только вчера…
— Мириаль всемогущий, из-за этого мальчишки и я принялась грезить наяву! С отвращением выругавшись, Агелла швырнула остывающий клинок в корыто с водой. Железо яростно зашипело и окуталось паром. Обрывком прожженного насквозь полотенца Агелла вытерла потное лицо, повернулась и увидела, что ученик попятился, сжимаясь от страха. Всякий раз он отлично знал, что набедокурил, но это не мешало ему потом совершать тот же промах.
— Да прекрати ты ежиться! — рыкнула Агелла. — Чего доброго, люди решат, что я тебя поколачиваю, — а на самом деле и следовало бы, увалень ты неуклюжий!
Сколль прикусил губу, упорно глядя в пол.
— Извини, мастер Агелла, — промямлил он. Женщина-кузнец только головой покачала.
— Что же нам с тобой делать-то? — вопросила она добродушно, но и с некоторым раздражением. По правде говоря, Агелла весьма тепло относилась к своему бестолковому и мечтательному племяннику… и все же пора им обоим наконец посмотреть в лицо правде. Проку от такого ученичка — шиш, а у Агеллы, которая выполняла заказы со всех Священных Пределов, включая Базилику и Цитадель Мечей Божьих, работы, как всегда, невпроворот. Ей нужен ученик, который хотя бы способен учиться, помощник, который не будет бестолково путаться под ногами.
Сколль жалостно уставился на тетку своими карими глазищами — точно щенок, выклянчивающий подачку. Он боялся вымолвить хоть слово, но Агелла хорошо знала: мысленно мальчишка молит ее не выгонять его. Что ж, понять его можно. Если Агелла выставит Сколля из кузни, дела его будут совсем плохи. Когда полгода назад он впервые появился в Священных Пределах, все вызывало в нем неописуемый трепет — конюшни иерарха, псарни, соколятни. Сколлю тогда едва сравнялось тринадцать — стеснительный, тощий, угрюмый юнец, равно злой и на мать, которая запихнула его в ученики, и на тетку, которая предоставила ей такую возможность. Ни один мастер, каким бы ремеслом он ни зарабатывал себе на хлеб, почему-то не спешил зазывать Сколля в ученики, и тогда Агелла, старший кузнец Пределов, скрепя сердце объявила сестре, что берет сопливого мечтателя к себе на обучение. Хотя сестры никогда не ладили друг с другом, теперь мать Сколля приняла это предложение с благодарной радостью и почти неприличной поспешностью. Муж Виоры Улиас был когда-то первоклассным портным, но потом его поразил артрит, который превратил искусные руки в неуклюжие клешни, и больше он не мог содержать семью. Умный, ловкий и трудолюбивый сын стал бы только опорой для несчастных родителей, но этот мечтатель-неумеха оказался лишь ненужным нахлебником. Когда Сколля — хвала Мириалю! — вроде бы удалось пристроить к делу, да еще с кормежкой, одеждой и крышей над головой, Виора и Улиас смогли поселиться в Нижнем Городе, в доме своей дочери Фелиссы и ее мужа Ивара. Увы, для Сколля в этом доме не нашлось бы места. Там и так было тесновато, притом же его деверь не стал бы возиться с таким бесполезным дармоедом. Если сейчас Агелла, которая приходится Сколлю и теткой, и мастером, вышвырнет его за порог, вернуться к семье он вряд ли сможет. Тогда ему прямая дорога на улицу, а в нынешние тяжкие времена Сколль и пару дней не проживет под открытым небом.
Агелла с неподдельной жалостью оглядела своего тощего ученичка.
— Поди-ка ты к пивовару, парень, и принеси мне пива — да заодно и для себя прихвати.
— Я пива не люблю, госпожа Агелла, — промямлил Сколль, по-прежнему не подымая глаз.
— Ну так пора тебе научиться его любить! Ох, да не будь ты таким теленком! Принеси нам по паре пива каждому — посидим себе да с глазу на глаз побеседуем о твоем будущем.
На сей раз он все-таки поднял глаза, и в них промелькнул неподдельный ужас.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
