Нурит подошла к чайнику и достала две чашки.
— Простите, я перебью вас, Константин, — сказала она. — Вы будете кофе?
— Кофе? — переспросил он. — Да. Мне, пожалуйста, черный, и без сахара.
— Итак, вы поехали в гости к вашей новой подруге. Вы все еще были уверены в том, что у нее нетрадиционная сексуальная ориентация? Этому тоже было место в ваших фантазиях?
— Доктор! — вспыхнул собеседник. — Мы не договаривались обсуждать мои фантазии!
Она примирительно подняла руки.
— Хорошо. Но, судя по вашей реакции, от истины я была не далека.
— Может статься, вы правы, — ответил Константин сдержанно. — Но это не касается того, о чем мы с вами говорили. Простите за резкость, но эту границу я переходить не буду. У меня должно быть личное пространство. Я имею на это право.
— Прошу прощения. Пожалуйста, продолжайте.
— Я приехал к ней с опозданием. Разумеется, заблудился — до последнего момента думал, что лучше не брать машину, но сел за руль. Это было чудесное место. Свежий воздух. Природа. Жить в таком месте — мечта. У нее был небольшой дом, как две капли воды похожий на домики для отдыха, которые они с подругой сдавали в аренду желающим оставить суетливый город и насладиться природой. Подруги ее дома не оказалось — она уехала на неделю по делам. Мы были предоставлены сами себе, и могли наслаждаться обществом друг друга два дня и три ночи. Большего счастья я себе не представлял.
Константин принял приготовленный Нурит кофе, от переизбытка чувств даже забыв поблагодарить ее вежливым кивком, как он делал это обычно, и вздохнул.
— Боже мой, доктор, какие это были выходные! Ни одна из моих самых смелых фантазий не шла в сравнение с этими выходными. Передо мной открылся новый мир, полный таких вещей, о которых можно только мечтать. Эти выходные перевернули все в моей душе, я стал другим человеком. И когда она предложила мне остаться еще — до того момента, как вернется ее подруга — я согласился. Думаю, жалкое сравнение «неделя в Раю» не подойдет для описания той недели. Если есть какой-то мир, который выше Рая, то это был именно этот мир. Я не знаю, как ей это удалось, но она не только изменила мое отношение к сексу, но и мое отношение к женщинам вообще. До этого они виделись мне развлечением, спасением от скуки. После знакомства с ней я понял, что женщина — это все. Вы понимаете меня? Жизнь мужчины ничего не значит без женщины. Без женщины, которую он мог бы боготворить, баловать, любить ее так сильно, как она заслуживает, а, может, даже сильнее. Понимать ее, уважать, ценить. Чувствовать, когда ей хорошо и когда ей плохо. Угадывать ее настроение по небрежно брошенному слову, по случайному взгляду. Без женщины, которая рядом с ним могла бы почувствовать себя слабой и беззащитной, зная, что он сможет защитить ее от чего угодно. Отношения должны быть красивыми, откровенными, чувственными. В них должна быть искренность, нежность, в них должно быть единение душ. Отношения должны быть… эстетичными. Вы понимаете меня, доктор?
Нурит впервые за время их разговора позволила себе опустить глаза и сделать паузу.
— Конечно. Это прекрасно, — ответила она. — И… я согласна. Согласна со всем, что вы сказали.
Он в очередной раз вздохнул, будто прощаясь с приятными воспоминаниями, и сделал глоток кофе.
— Я не знаю, существует ли Бог, но, наверное, именно Ему следовало сказать «спасибо» за то, что мы с ней познакомились. Потому что такие подарки делает только тот, кто находится над миром и решает, кому с кем встретиться, а кому с кем расстаться. Пару месяцев мы общались. Я часто ездил к ней, иногда она приезжала ко мне, и мы обедали в кафе, обмениваясь никому не нужными новостями. А потом она пропала. Я искал ее по всей стране, звонил ей, но на звонки она не отвечала. Я пару раз приезжал к ней, но ее не было дома. В третий раз я застал ее подругу и узнал, что она уехала. Куда? Неизвестно. Вернется ли? Подруга не знала. Мне казалось, что рухнул мир, и уже ничто его не спасет. Я надеялся, что она вернется, и что все будет так, как было, но что-то внутри говорило мне, что этого не произойдет. Все рано или поздно заканчивается. Я считаю, что нужно сохранять воспоминания и радоваться тому, что это было. И я благодарен ей за то, что она появилась в моей жизни. Если бы не она, все было бы по-другому. Когда я уже учился в университете, она написала мне письмо. Передала с подругой. Удивительно, как она меня нашла — тогда я уже жил в другом месте, а Иерусалим — не маленький город. Оказалось, что она живет в Швейцарии и занимается продажей одежды. Замуж она так и не вышла, да и не собирается. Я храню это письмо, как самую дорогую на свете реликвию. Кусочек из прошлого. Довольно-таки положительный кусочек. Вы не находите, доктор?
… — Мама, ты не видела мою сумочку?
В комнате появилась высокая девушка с копной кудрявых черных волос. На девушке был легкий шелковый халат — она успела надеть только юбку. Блузка, вероятно, еще висела в шкафу.
Девушка остановилась, разглядывая Нурит. Та обернулась.
— Ты меня напугала, Лилах, — сказала она.
— Прости, я не хотела, — виновато потупилась девушка. — Послушай, может, мне надеть платье? Почему-то мне кажется, что оно будет более уместным в театре.
— И, желательно, подлиннее. Это слишком короткая юбка.
— Ты права, — с готовностью согласилась Лилах. — Я сейчас вернусь.
Девушка ушла и вернулась через минуту с двумя платьями в руках.
— Я думаю надеть красное, — сказала она матери. — Вот это.
Доктор Мейер критически оглядела наряд.
— Уж лучше, чем серое. Оно подходит разве что для эротических танцев при луне.
— Мама, это мое любимое платье, — обиделась Лилах. — Я надевала его на вечеринку в честь окончания четвертого курса.
— Тогда, когда я уезжала на пресс-конференцию в Австралию и не смогла приехать? Хорошо, что я этого не видела.
Лилах обиженно насупилась и стала переодеваться.
Нурит снова посмотрела на себя в зеркало и взяла флакон с духами.
— Ты хорошо выглядишь, — заметила девушка. — Константин пригласил тебя на ужин?
— Нет, я его пригласила.
Лилах нетерпеливо подпрыгнула на месте, пытаясь расправить узкое платье.
— Вы что, опять вместе? — спросила она. — Ты покрасила волосы, купила новое платье, два часа рассматриваешь себя в зеркало, больше часа тратишь на макияж, пользуешься его любимыми духами.
— Это его любимые духи?
