***
Попив водички и полюбовавшись на луну, я снова улеглась и накрылась одеялом, пытаясь избавиться от кошмарного видения приснившегося бреда...
Свежий, насыщенный кислородом воздух снова обжигал гортань, но я с жадностью ловила его, купаясь в воздушных струях, задыхаясь от пьянящего восторга, а вокруг опять был нежно-коралловый купол неба и кобальтово-синее жерло гигантского кратера, так напоминающего цветом глаза одного знакомого Рыжика, если он сердится. Именно в тот переломный момент, когда в следующее мгновение синева готова взорваться золотом расплавленной лавы... И вот тогда уже, спасайся, кто может...
Кожу слегка покалывало от переизбытка магических потоков, которыми буквально фонила данная местность.
От невероятной красоты кружилась голова, и было ощущение какого-то предчувствия чуда, только вот я не могла припомнить, какого.
Но перетрудить мозг, заставив освежить воспоминания, я просто не успела. Потому что небо вдруг заволокло громадной тенью, от свиста разреженного воздуха заложило уши, и тут же сверху, со спины, крепко стиснув, меня прижали, и мужские сильные руки сомкнулись у меня под грудью.
Таким тандемчиком мы мгновенно спикировали на несколько сотен метров вниз, но я даже завизжать не успела, как наш полет внезапно прервался. Я услышала трепет гигантских полотнищ (только потом дошло, что это огромные крылья), и мы снова поплыли вверх. Я чуть было не задохнулась от мимолетной паники, практически сразу же перешедшей в непередаваемое чувство эйфории от довольно-таки бесцеремонного и собственнического жеста незнакомца:
- Моя... - тихо выдохнул ОН мне в шею.
А я, вместо того, чтобы возмутиться: 'с какой стати такие заявления?', разулыбалась счастливой улыбкой от уха до уха, неосознанно ерзая в попытке прижаться к этому нарушителю моего уединенного наслаждения, что называется, всей Альеной, вцепившись своими ладонями в удерживающие меня руки, чтобы ОН не вздумал их разжать. Каждой клеточкой кожи хотелось слиться с НИМ, чему ужасно мешала одежда...
А я даже забыла смутиться от подобных мыслей, потому что мне это казалось правильным и единственно верным. Но что-то все-таки не давало покоя, какая-то настойчивая мысль зудела в голове, мешая сосредоточиться на чарующих ощущениях сразу всех органов чувств моего ошалевшего организма.
- Моя... - снова повторил ОН с той неповторимой интонацией, словно у него перехватывало дыхание (что изрядно порадовало, потому что у меня тоже было похожее состояние). А спиной я чувствовала глухие удары ЕГО сердца. Или это у меня так громко стучало?
А! Неважно!!!
Я тихонько и радостно рассмеялась, наконец-то вспомнив, что неплохо бы узнать имя моего загадочного незнакомца. Но словно услышав мои мысли, ОН прошептал (хнык! по этому шепоту я голос не узнавала!):
- Пока не время...
Вообще-то я умею подчиняться правилам игры, но тут мое нетерпение просто невозможно было обуздать. Я попыталась повернуть голову, но ОН не позволил, переместив свои ладони. Одну положил мне на живот, вызвав странное ощущение туго свернувшейся огненной спирали внизу живота, даже немного больно стало, но удовольствие от этого прикосновения, все-таки было сильнее. А незримые стайки мохнатых насекомых, щекотно копошащихся в районе солнечного сплетения вообще привели в восторг!
Вторую руку ОН опустил на шею, легко мазнув подушечкой большого пальца по скуле, словно подарив мимолетную ласку, и этим прервал мою попытку удовлетворить любопытство. Его губы невесомо прошлись по позвонкам шеи, опалив кожу. Сердце замерло так надолго, что я чуть было не встревожилась, зато потом заколотилось с такой частотой, что я снова испугалась. Веки сами собой прикрылись, позволив наблюдать разноцветный калейдоскоп ярко вспыхивающих звездочек, а температура тела, наверное, подскочила так, что похоже было, будто меня окунули в крутой кипяток. Только вот вместо крика, с губ сорвался стон. Я даже голоса своего не узнала, теряя остатки самообладания.
Прямо неловко как-то за столь неадекватную реакцию.
Только моему таинственному искусителю, видимо, понравилось, потому что он тоже рассмеялся счастливым смехом, и на секундочку мне даже показалось, что я уже слышала похожий...
- Моя... - в третий раз повторил он, и я так хотела ему ответить, что, наверное, неосознанно прошептала вслух:
- Твоя...
Эх, надо было промолчать, что ли?
Потому что в тот же самый миг этот чудесный мир, напоенный магией, в котором мы парили, вдруг перевернулся вверх ногами, и я выскользнула из обнимавших меня рук и снова очутилась у себя в спальне, тяжело дыша, обиженно озираясь по сторонам, готовая разреветься от обиды.
Мое тело все еще плохо подчинялось мне, и ощущение парения и чего-то еще более чувственного постепенно затихало. А я все никак не могла смириться с потерей своего недолгого абсолютного счастья.
Ну какой же гад оказался таким жестоким, что посмел разлучить нас? И вообще, каковы правила игры, обещаю, что больше не нарушу!
Я хочу обратно!!! К НЕМУ!!!
Эх...
Откинув душащее жаркое одеяло, я разметалась на кровати, грустно уставившись в потолок и постепенно успокаиваясь.
Это всего лишь сон...
Ну, по крайней мере, он понравился гораздо больше предыдущего с Веником в главной роли.
Хотя... да нет, не может быть...
В распахнутое окошко просачивался легкий сквозняк, и мой затуманенный разум начал потихоньку прояснялся, на разгоряченном теле высыхали капельки испарины, а внизу живота уже не пульсировало так болезненно сладко...
Эх...
Я перевернулась на живот, подсунув руки под подушку, и вновь прикрыла глаза, надеясь, что чудесный сон продлится...
***
Мрачная торжественная обстановка - высоченный сводчатый потолок огромной аудитории с узенькими окнами и полуопущенными гардинами. Крохотный солнечный лучик, нечаянно скользнувший по подоконнику, в испуге замер, не решаясь спуститься дальше.
Я стою перед кафедрой, с билетом в руке, который абсолютно не знаю!!! Как так получилось, ума не приложу, потому что точно и честно учила, но моим преподавателям, во главе с ректором, сидящим в центре экзаменационной комиссии, с надменными и непроницаемыми лицами, нет дела до моей огромной проблемы, что я завалю СТЕРЕОМЕТРИЮ! Это же мой любимый предмет! Этого просто не может быть!!!
Это ведь даже не метафизика!!!
Глухое отчаяние просыпается внутри и я готова разреветься от бессилия что-либо переиграть, и вот сейчас мне объявят, что все... мое обучение закончено, и я могу катиться из Академии на все четыре стороны...
И так себя жалко, просто нет слов...
С глухим стуком распахивается дверь, я оборачиваюсь на звук, в душе возрождается безумная надежда на чудо...
Но вместо этого происходит ЧУДОвищная ошибка, потому что меня не просто с треском выгоняют из Академии. Нет.
Гораздо хуже...
По мою душу явилась стража, объявившая, что по решению коллегии, орсу Альену приказано препроводить в суд...
Наверное, это оказалось выше моих сил, потому что я даже не помню, как меня подхватили под локотки и отволокли туда...
Очнулась я уже, сидя на жесткой скамье, в не менее мрачном помещении с решетками на окнах, сжавшаяся в комочек, чувствуя, как меня буквально колотит от страха и непонимания происходящего.
А на соседней скамье... вся моя семья...
Укоризненный взгляд заплаканных глаз матери, немой упрек в глазах отца на суровом лице, словно постаревшем сразу на много лет...
- Мама, - произнесла я непослушными губами, но женщина, вырастившая меня, опустила глаза и вообще отвернулась...
И тут я услышала злобный шепот братьев:
- Мы же к тебе как к родной относились...
- А ты...
- Мерзавка неблагодарная...
Я в ужасе зажмурилась и хотела закрыть уши руками, чтобы не слышать и не видеть людей, которые были моей семьей почти с самого рождения, любили меня и по-своему баловали, холили и лелеяли. Я ведь единственная девочка среди этих оболтусов. Но руки оказались закованы в кандалы и, громко лязгнувшие ржавые цепи заставили ужаснуться: что я натворила? За что со мной так сурово? И при чем тут моя семья?
Поднявшийся судья в парадной мантии, постучав молоточком (набатом прозвучавшим в гробовой тишине зала), кивнул коллеге и с достоинством опустился обратно в кресло. Серый жрец Правосудия (ух ты ж! ничего себе, даже не обычный гражданский прокурор - сердечко ушло в пятки) поправил очки на кончике тонкого крючковатого носа, придававшего ему вид хищной птицы, и начал буднично зачитывать обвинение...
