обратно в Тайную канцелярию. Пришлось Толстому принять дело вновь. Выждав приличествующее время, Тайная канцелярия (вернее, Толстой) опять определила отправить дело в Синод, но тот вскоре возвратил его. Тогда Тайная канцелярия (вероятно, это был единственный способ покончить с надоедливым делом) сделала определение о высылке капуцинов «за рубеж немедленно» и тем самым поставила точку. Из всего этого можно заключить, что, даже имея прямой указ императрицы, Толстой настойчиво искал благовидный предлог, чтобы не заниматься мелким, по его мнению, делом.
Правда, у нас есть одно дело, которое Тайная канцелярия приняла по указу Сената в марте 1725 года без всяких препирательств и «следовала» с большим усердием. Это «важное дело» по поводу непристойных слов, сказанных неким Выморковым. Он называл Петра антихристом и в письме, у него найденном, с бранью его проклинал. Дело запутывалось многочисленными оговорами Выморкова, которые приводили к бесчисленным допросам, очным ставкам и пыткам. Остается не совсем ясным, что побудило Толстого в данном случае столь ревностно взяться за «следование»; начато дело было не по прямому указу императрицы, а по указу Сената, с которым можно было бы при желании поспорить; на худой конец можно было попытаться передать дело куда-нибудь в другое место, как это было при расследовании дела капуцинов. Но нет: Тайная канцелярия без каких-либо оговорок тщательно занималась Выморковым. В результате из дела была сделана «выписка» и представлена Ушаковым императрице для постановления приговора. К сожалению, причины столь исключительного отношения к этому делу неясны.
Общее число дел, поступивших в Тайную канцелярию, в царствование императрицы Екатерины I ничтожно – их не более четырех. Важно отметить, что они попадали сюда не обычным порядком, по указу 1722 года, а каждое особенным путем – словно опять исчезли те зачатки организации работы, которые начали определенно проглядывать в деятельности Тайной канцелярии к концу царствования Петра I; вновь поручение начало выступать на первый план взамен четко установленного порядка.
В общем делопроизводство Тайной канцелярии в царствование Екатерины в существе своем мало изменилось, но некоторые важные перемены все-таки произошли. Императрица сама не присутствовала никогда в Тайной канцелярии – теперь уже верховная власть не входила в дела этого учреждения так близко и непосредственно, как то делал Петр. Того личного контроля, который постоянно осуществлял Петр по отношению к деятельности министров, теперь не существовало, и, конечно, министры от этого почувствовали себя же полными хозяевами и вершителями дел в Тайной канцелярии. При Екатерине устанавливается порядок доклада ей дел посредством «экстрактов», иногда доклад делал лично один из министров; по-видимому, это был единственный способ взаимоотношения императрицы и Тайной канцелярии. До нас дошло несколько таких экстрактов; на одном из них мы имеем указ за подписью Толстого; очевидно, в этом случае Толстой экстракт докладывал лично.
Результаты докладов записывались в таком виде: «1725 году июля в 30 день Ее Величество… изволила слушать три экстракта, сочиненные в тайной розыскных дел канцелярии: 1) по делу ростриги Степана Выморкова… (подробности дела); 2) о письме неизвестному… (подробности дела); 3) по делу же Выморкова (подробности дела)… и из оных по первому Ее Императорское Величество указало учинить: Выморкова казнить; Антипу Щеглова, Захария Игнатьева по наказанью с выниманием ноздрей послать в вечную каторжную работу в Рогервик, Ивана Щеглова – в старцы и в крепкий монастырь; по второму пункту экстракт оставлен в Кабинете Ее Величества; по третьему – следовать». Под всем этим стоит подпись: «от гвардии майор Ушаков». Ко времени царствования Екатерины относится небезынтересный эпизод из сношений Тайной канцелярии с Сенатом, в котором заметна тенденция, уже через каких-либо десять – пятнадцать лет сделавшая из Тайной канцелярии чуть не самое могущественное, в известном смысле, учреждение правительственного механизма России. В конце 1724 года генерал-фискал вошел в Сенат с представлением, чтобы ему было разрешено требовать к себе на рассмотрение дела «по фискальским и доносительным доношениям», пусть даже эти дела уже были «вершены». Следуя этому представлению, Сенат дал соответствующий указ Тайной канцелярии, которая, как мы уже имели случай видеть, находилась в положении явного подчинения. Однако Тайная канцелярия решает (мы уже частично приводили эту протокольную запись): «…Понеже в канцелярии тайных розыскных дел имеются, кроме интересных дел по доношениям фискальским и доносителевым, государственные важные секретные вершеные дела, приличные к первым двум пунктам; и таковых вершеных и невершеных дел к генералу фискалу Тайная Канцелярия отдавать не смеет, понеже о секрете и о важности оных многим ведать не подлежит, отчего, по мнению оной канцелярии, может не без вредности государственной быть, и о том из Сенату требовать указа; а интересные вершеные дела, какие имеются, по требованию его, генерала- фискала, к нему отдавать, и о том в Правительствующий Сенат подать репорт».
Таким образом, Тайная канцелярия считала важным и никому не могущим быть поверенным – даже такому высокому чиновнику, как генерал-фискал, – секрет производства по делам о государственных преступлениях. Эти дела вполне определенно стали облекаться особой таинственностью; так к концу деятельности петровской Тайной канцелярии выкристаллизовалась тенденция, которая в течение XVIII века лежала в основе всякого учреждения, ведающего государственные преступления, ставя это учреждение до некоторой степени выше и вне всего общего строя других учреждений.
В мае 1726 года Толстому, чье влияние при дворе сильно возросло, наконец удалось сбросить с себя эту «тягость» Тайной канцелярии – указом императрицы от 28-го числа она была присоединена к Преображенской канцелярии. «Указ тайному действительному советнику господину графу Толстому.
Понеже Тайная Канцелярия блаженная и высокославная памяти при Его Императорском Величестве нашем вселюбезнейшем супруге и государе в прошлом 1718 году учинена была на время для случившихся тогда чрезвычайных тайных розыскных дел и хотя тому подобные дела и ныне случаются, однако не такие важные, и больше бывают такие дела у тайного действительного советника господина князя Ромодановского, того для по получении сего нашего указа вышеупомянутую тайную канцелярию, которая и ныне еще в вашем ведении, с делами и с приказными служителями отдайте в ведение помянутому тайному действительному советнику князю Ромодановскому. У подлинного Ее Императорского Величества Именного указа подписано собственною Ее Величества рукою так: “Екатерина”».
Такая запись появилась в указной книге Тайной канцелярии с припиской внизу: «…подан 30-го дня мая 1726 году». Протокол же последнего до нас дошедшего дела по Тайной канцелярии помечен 29 мая. Следовательно, можно утверждать, что в первых числах июня 1726 года деятельность Тайной канцелярии заканчивается. Если же принять во внимание, что доклад о полной, окончательной ликвидации всех оставшихся дел был уже 17 июня утвержден императрицей, то можно полагать, что к 1 июля 1726 года Тайная канцелярия и фактически, и юридически перестала существовать.
Остановимся немного подробнее на указе от
