— Дай нам шанс, Ленард. — Тон Карла подействовал на сидящего с опущенной головой Ленарда. — Сейчас, когда твой отец погиб, ты — вождь племени. Они послушают тебя. Заключи с нами перемирие. Заключи и вернись к своим людям. Заставь их соблюдать это перемирие!
— Мы сможем продержаться еще года три… — неуверенно произнес Ленард.
— Хорошо! — обрадовался Карл. — Этого будет достаточно! К тому времени у нас будет, что тебе показать, чем поделиться с тобой, дать что-то, что поможет тебе улучшить свою жизнь, ничего не отбирая у других.
— Я устрою так, что во время перемирия мы будем посылать вам пищу, — сказал Ральф. — Позже вы вернете нам этот долг, когда древние знания предоставят вам такую возможность. Мир оберегается доброй волей и силой миролюбивых людей.
— Так я и сделаю! — воскликнул Ленард. Он протянул руку. — Во имя Джензика, вы были храбрыми врагами, и, я думаю, будете хорошими друзьями.
Карл и Ральф пожали его руку, и сердце юноши наполнила радость.
Это будет нелегкая задача, восстановление мира. Пройдет не одна жизнь, прежде чем оно будет завершено. Но какое дело может быть более достойным?
Карл тихо подошел к двери, открыл ее и выглянул в летнюю ночь. Было темно, но рассвет теперь был недалек.
Перевод с англ. Л. Терехиной, А. Молокина
Кордвайнер Смит
НЕТ, НЕТ, НЕ РОГОВ!
Сверкающий золотой силуэт словно бы трепетал на светящихся ступенях величественного парапета. Изящная фигура танцевала в море огней и океане музыки, похожая на сказочную разумную птицу, готовую запеть и взлететь к небесам. Танец точно вобрал в себя все мыслимые чувства и эмоции, весь ужас и восторг, все радости и горести, жизнь и смерть, свет и тьму. Он, казалось, выражал нечто прекрасное, непостижимо далекое, лежащее за пределами человеческого понимания. Тысяча миров пристально наблюдало за этой феерией.
Миллиарды глаз жителей Галактики были прикованы к прекраснейшему зрелищу — танцу Славы и Жизнеутверждения Человечества, который исполнялся на Интерпланетном фестивале искусств в 13582-м году. Танец символизировал вступление Земли в Галактический союз и победу людей над силами Зла. К этой победе земляне шли много тысячелетий, преодолевая множество трудностей, испытывая взлеты и падения.
Музыка в сочетании с танцем завораживали, притягивая человеческие и нечеловеческие взоры с неумолимой силой, потрясая умы. Это был триумф красоты и гармонии.
Танцовщица на сверкающем парапете словно не замечала окружающих и она была более чем просто женщиной — она была богиней, кружащейся в вихре музыки. Она была похожа на сказочную птицу.
Министр госбезопасности СССР был поражен, узнав, что агентурной разведке нацистской Германии удалось вплотную подобраться к известному ученому Н. Рогову, который имел для советского режима гораздо большее значение, чем вся Красная армия, с ее авиацией и танками, ибо мозг Рогова был мощнейшим оружием — это был мозг гения. По этой причине ученый всегда находился под присмотром КГБ и фактически являлся арестантом, только находящимся не в тюрьме, а скорее под домашним арестом. Но Рогов ничего не имел против.
— Да, я пленник, — говаривал Рогов на банкетах и собраниях. — Я пленник нашего государства, находящийся на службе советскому народу и партии! Меня вполне устраивает звание академика и профессорское жалование. К тому же я генеральный директор нескольких оборонных предприятий.
Рогов был типичным русским — круглолицым, широкоплечим, с веселыми голубыми глазами, которые всегда были хитро прищурены и смотрели с неизменной доброжелательностью из-под густых бровей.
Ученый любил иногда посмеяться над своими коллегами, спрашивая с притворной серьезностью:
— Товарищи, как вы думаете, смог бы я работать на империалистов?
Испуганные коллеги застывали с разинутыми ртами, а затем, оправившись от шока, начинали высокопарно декларировать свою беззаветную преданность делу Ленина и Сталина, свое уважение к Берии и Молотову. Словом, ко всем деятелям коммунистической эпохи, вместе взятым. Рогов выслушивал их излияния, а потом разражался добродушным, заразительным смехом.
— Вы правы, коллеги, — успокаивал он окружающих. — Я не смогу служить капиталистам — моя Настенька мне этого никогда не позволит.
Коллеги смущенно улыбались, в душе желая только одного чтобы Рогов не высказывался больше так необдуманно и дико. Однако сам Рогов ничего и никого не боялся. Возможно, раньше он тоже был таким, как и все простые смертные, живущие при советском режиме, страшащиеся друг друга и собственной тени, однако Рогов сильно изменился, когда стал вначале коллегой, а потом любовником и мужем Анастасии Федоровны Черкас, особы очень влиятельной в коммунистическом лагере.
Товарищ Черкас была его главным конкурентом в борьбе за превосходство на переднем крае советской науки, и это в немалой степени отразилось на том, что русские ученые смогли превзойти немцев, дав выход своему необузданному творческому воображению, тогда как в Германии вся научная работа базировалась на строгой моральной и интеллектуальной дисциплине.
Рогов первым в 1939 году создал ракетные пусковые установки, а Черкас тотчас усовершенствовала его творение, разработав радиоуправляемые ракеты. В 1942 году Рогов изобрел принципиально новую систему аэрофотосъемки, а Черкас немедленно модернизировала ее, применив цветную фотопленку.
Однажды, на сверхсекретном совещании, Рогов с улыбкой отметил, что работы Черкас страдают наивностью, а теории легковесностью и недальновидностью. Анастасия Черкас, обратив к Рогову свое живое, лишенное даже тени макияжа, лицо, на котором светились фанатичной преданностью большие красивые глаза, и, поправив светлые волосы, живым водопадом обрушивающиеся на ее округлые, женственные плечи, ответила Рогову очень резко, почт, и грубо, высмеивая его взгляды и принципы. Она отлично понимала, что чувство врожденной гордости является наиболее слабым местом в характере ученого.
В 1944 году противостояние Рогов — Черкас ознаменовалось их совместно проведенным отпуском, а в 1945 они поженились.
Их чувства для всех были тайной, а женитьба стала сюрпризом. Научное партнерство Рогова и Анастасии стало поистине сенсацией в высших кругах русской науки.
Вся пресса того времени трезвонила о том, что великий ученый Петр Капица якобы сказал однажды:
— Рогов и Черкас — наше будущее, ведь они оба истинные коммунисты и оба русские. Они превзойдут весь мир!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
