– Не можно, – ответил Арей.
– Почему?
– Вначале ты восьмая, потом синьор помидор захочет стать девятым, я – девятым с другой стороны, и понеслось… У Мамая вот тоже сабелька чешется, но он же сидит и не выступает!
– Ну позязя!
– Без позязя! Мы – зрители! Наше дело зреть. Это касается и всяких прочих с флейтами! Попытаешься вмешаться – перерублю флейту. Кусать пальцы и падать в обморок разрешаю, не покидая сидений, – рявкнул Арей.
Враждующие группы сблизились и замерли шагах в десяти друг от друга. Так получилось, что Таамаг невольно оказалась между ними. Оруженосец спрыгнул с турника и подбежал к ней. Меф увидел, как Таамаг оглянулась сначала в одну сторону, затем в другую и сердито подбоченилась.
– Опа, как славно! Заметалась валькирия! Ощущает подвох, но понимает, что копье применить нельзя! Отдел проектирования ссор сработал недурно, даже при том, что меня гаденыш Лигул поставил в известность только сорок минут назад, – одобрительно произнес Арей.
Толпы вновь пришли в движение. Если поначалу они были обращены лицами друг к другу, то теперь все как-то сразу повернулись к Таамаг и ее оруженосцу. Голосов Меф не слышал, но догадывался, что у Таамаг и ее оруженосца, видимо, требуют убраться куда подальше. Один из мужчин нетерпеливо двинулся в сторону валькирии, делая рукой прогоняющее движение, а та, разумеется, осталась на месте.
– Отлично! Так я и думал. Сработал замещающий принцип «Расступись, народ! Дядя драться будет!» – удовлетворенно сказал Арей.
– Что за принцип? – спросил Меф.
Арей нетерпеливо взглянул на Улиту. Он терпеть не мог разжевывать, считая, что умный догадается сам, а дураку все равно не объяснишь.
– Допустим, есть два парня из классов «А» и «Б». Оба в своих классах самые крутые, и оба примерно равны по силе и практическим навыкам членовредительства, – неохотно сказала ведьма. – Случается так, что им надо подраться, чтобы не упасть в глазах своей свиты. Оба выходят на школьный стадион и начинают топтаться. На стадионе места, понятное дело, для Пунической войны хватит. Но этим драться втайне не хочется, потому что это заведомо тупик, а отступать вроде как нельзя. И вот они случайно видят какого-нибудь робкого мечтателя из класса «В», который в стороне кормит колбасой бездомную собачку, и начинают на него орать, чтобы он уматывал. Если мечтатель не слышит по причине разрядившейся батарейки в слуховом аппарате, оба его с удовольствием пинают, доводят до слез и расходятся, искренне считая, что не они не подрались, а им помешали.
Дафна невольно засмеялась.
– И теперь этот мечтатель со слуховым аппаратом… – начала она.
– Ага, в роли робкого ботана, который должен крутить педали, – валькирия Таамаг! – закончил Меф.
Начальный момент драки Дафна упустила. Таамаг была загорожена спинами окружавших ее мужчин. Один из них, видимо, попытавшийся схватить ее за плечо, грузно осел на землю, нелепо подогнув под себя ногу. Он сидел, тряс головой и сам, казалось, недоумевал, что с ним случилось.
После этого наступила короткая, секунды в две пауза. Мутное облако гнева окутывало всю толпу. Дафне с ее острым внутренним зрением казалось, будто над площадкой зависла подгнивающая медуза и стрекалами тянется к каждому стоящему на ней. Две враждующие группы в необъяснимом порыве слились в одну и, не сговариваясь, разом сомкнулись вокруг Таамаг и ее оруженосца.
– Ну все! Понеслось по маленькой! – сказал Арей.
Оруженосцу Таамаг не повезло. Он довольно удачно простой боксерской двойкой отключил первого из напавших на него, но тотчас получил по ключице бейсбольной битой и, придерживая отказавшуюся служить руку, отполз под детскую горку. Его не добивали. Парни еще не настолько затуманились яростью, чтобы полностью забыть об Уголовном кодексе.
– Быстро он как-то… – разочарованно сказал Буслаев.
– Теперь ты понимаешь, почему вымерли динозавры? Они слишком надеялись на свою мощь и слишком медленно соображали, – обращаясь к Мефу, назидательно произнес Арей.
От невозможности вмешаться Дафне не сиделось на месте. Дважды она тянулась к флейте, но всякий раз отдергивала руку, понимая, что угроза Арея перерубить флейту будет немедленно воплощена.
Дафна впервые в жизни наблюдала, как сражается валькирия, у которой нет копья. Таамаг бросалась в самую гущу врагов, где было не так просто пустить в ход «довески», однако захватов заботливо избегала. Дралась лаконично, просто и скупо. Никаких лишних движений. Никаких ухищрений. Простая и надежная техника. В основном ручная. Ногами работала мало и только наверняка – чаще по нижнему уровню и совсем редко по среднему. Предпочитала атаковать, а не защищаться. На каждого противника тратила не больше одного-двух ударов, после чего немедленно перемещалась и переключалась на следующего, даже если предыдущие удары не прошли и не принесли видимого результата.
Когда могла, уклонялась, под удары битой ныряла, но один из ударов кулаком – Меф готов был поклясться! – совершенно намеренно приняла на заботливо подставленный лоб. Даже сделала головой быстрое упреждающее движение навстречу.
Хруста, Меф, разумеется, не услышал, но ударивший ее тотчас заскулил и присел на корточки, прижимая к животу запястье.
– Все правильно! Береги висок, затылок и челюсть, а лба пусть сами боятся, особенно если кисть не умеют поставить! Фокуса удара нет, цель сместилась, не теми костяшками попали, и привет! – одобрительно произнес Арей.
– Шеф, вы сейчас влюбитесь! – предупредила Улита.
Мечник усмехнулся.
– Не исключено. Наконец-то я вижу человека, который понимает, что делает и, главное, зачем делает, а не только прыгает как горный козел, страдающий от избытка отваги! И – что совсем невероятно! – это женщина!
Меф, сразу сообразивший, в чей огород был брошен камень, благоразумно притворился, что намека не понял. Он и сам знал: в рукопашной схватке против Таамаг у него не было бы ни единого шанса.
Больше всего хлопот Таамаг доставляли не крепкие и малоподвижные ребята, а резкий, невысокий парень с ножом. Удары он наносил не проникающие, а размашистые, рассекающие, пытаясь пометить валькирии лицо.
– Нет, вы это видели?! Мамай, не подскажешь, как пишется слово «гадина»? – спросила Улита.
Мамай не подсказал.
– Тогда, может, выйти и у этой идиотины спросить? Ну я пошла! – и ведьма начала решительно дергать дверь микроавтобуса.
В этот момент идиотина вдруг споткнулась на ровном месте, пропустила два удара и перестала быть актуальной. Меф, силой мысли подсекший парню опорную ногу, невинно перевел взгляд. На колено ему легла изрубленная, многими шрамами прочерченная рука Арея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
