Вот, например, дать бы студенту-политологу такую задачу. А. Деникин писал, что ни одно из антибольшевистских правительств «не сумело создать гибкий и сильный аппарат, могущий стремительно и быстро настигать, принуждать, действовать. Большевики бесконечно опережали нас в темпе своих действий, в энергии, подвижности и способности принуждать. Мы с нашими старыми приемами, старой психологией, старыми пороками военной и гражданской бюрократии, с петровской табелью о рангах не поспевали за ними».
Пусть студент 5-го курса объяснит причины этого парадокса — ведь у белых было гораздо больше образованных кадров, большая доля деловых людей из буржуазии, интеллектуальная и военная помощь Запада. Эта проблема эффективности аппарата власти представлена в целом ряде глав учебников политологии, но только теоретически. Так приложите теории к данному эмпирическому факту! Из подобных фактов можно за месяц задачник составить.
Но от такого практикума бегут, как черт от ладана, — и преподаватели, и студенты. Пережевывают идеологические байки — тоталитаризм, демократия…
А ведь наша нынешняя смута — эпизод той неоконченной революции. Как же нам вылезти из этой ямы, не обеспечив людей рациональным и доступным знанием?
ОЩУЩЕНИЕ ВОЙНЫ
13.03.2014
Я давно живу с ощущением, что в стране идет гражданская война. Но сказать это кому — отшатнется. Понятие «гражданской войны» нам сузили литература и кино. Услышишь — и встает образ: тачанка с пулеметом, Чапаев, «поручик Голицын, налейте вина»… Говоришь: сейчас дело хуже — воюют разум с безумием, и разум отступает. Махнут рукой: «это ерунда, утрясется».
Летом часто езжу по Минскому шоссе. В середине 1990-х в каждой поездке видел одну-две аварии. Иногда еще трупы разбросаны. Метров за 100 посреди шоссе — кресло: целехонькое, выбито из автомобиля. Это молодой средний класс — мчатся в своей «тойоте» и вдруг на полной скорости разворачиваются из правого ряда. Обычно на тот свет с собой еще и парочку мирных жителей прихватят. Всех жалко — ведь они не со зла. Что-то с головой — безумие. Сейчас таких аварий меньше стало — этот отряд почти весь полег на шоссе сражений.
Но основные симптомы не так наглядны и драматичны. Зато они массовые и наблюдаются повсюду. Хотя и безумием это трудно назвать, тут нужна латынь. Вот, три дня я сидел в комиссии — принимали госэкзамен у политологов. Часто бывало так: задашь простой вопрос в рамках билета, но в приложении к нашей стране, где студент и живет. Он сразу всполошится, смотрит в глаза — вы, мол, серьезно? Я же отвечаю по учебнику, что вам еще от меня надо?
Отвечает девушка — умная, живая, симпатичная. Вопрос билета: «Социальная справедливость в социальной философии». Отвечает бойко, поминает Аристотеля. Я спрашиваю: какие представления об этом бытуют сейчас в нашем обществе? Глаза у нее стали испуганные, думает-думает и говорит:
«Да, я забыла сказать, что понятие “социальная справедливость” уже устарело». Как так? «Так, что теперь каждый человек хочет сам добывать для себя блага». И все люди так хотят? «Нет, не все», — глаза совсем испуганные. Член комиссии мне шепчет: это очень умная студентка, на красный диплом идет. Мол, прекрати приставать.
Что же это такое? Пять лет учить политологию и не знать, что главный ценностный конфликт, расколовший общество, в котором она живет, возник именно в отношении социальной справедливости. Какую картину мира вложили ей в голову и какой фильтр поставили перед глазами?
Я взялся за муторное дело — пишу рецензию52 на школьный учебник «Обществознание». Авторы его — наверняка умные и хорошие люди. Но читаю, и после каждого параграфа меня трясет. Не могу понять, как можно написать текст, ухитрившись миновать главное в накопленном по вопросу знании и отключить здравый смысл!. Ведь это не может быть злонамеренно! Что-то с головой…
Я давно чувствовал, что гражданская война у нас идет не только между разумом и безумием (иррациональностью) — что-то есть еще, не такое грозное, но покрывающее все, как туман. И вот прочитал статью К.А. Свасьяна (работал в Институте философии РАН, уехал в 1993 г.). Статья жестокая, с перегибами, но пару выдержек приведу — лучше не скажешь. Итак:
«Можно допустить, что в мире социального есть нечто более страшное, чем болезнь: незнание болезни. Вопрос даже не в том, насколько сегодняшняя культура больна, а в том, что ее болезнь оттого и близка к тому, чтобы стать неизлечимой, что ее вообще не считают болезнью…
Пробил час слабоумного. В России сегодня (радикальность сказанного верифицируется радикальностью свершаемого) в разгаре гражданская война, от исхода которой и зависит ее будущее. Разумеется, многим это покажется преувеличением и даже бредом. Но ведь найдутся же и такие, которые воспримут это как реальность. Тогда их единственным отвечающим ситуации решением было бы объявление — для себя — чрезвычайного положения…
Чрезвычайное положение — тотальная мобилизация всех не тронутых еще вирусом распада и разложения сил восприятия. Наверное, это — последнее, что еще осталось. Полагаться на закон и адекватные реакции власти в обществе, напичканном анальгетиками либерализма и страдающем шизотипическими расстройствами, все равно что при переходе улицы глядеть на светофор, а не на пьяных лихачей, устроивших гонки».
Что значит «чрезвычайное положение для себя» — мы теперь должны сами думать, какие мы ни есть слабоумные. Туман умных и безумных не разбирает.
О ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ НЕ ПО УЧЕБНИКАМ
6.11.2013
У нас с товарищами возникла дискуссия о понятии «политическая социализация». Этому явлению посвящен целый раздел в политологии. Мнения разделились, разговор, наверное, продолжится, но, по-моему, он коснулся важного общего вопроса нашей политологии, и о нем стоит подумать.
Проблема вот в чем. Основные труды западных ученых и написанные ими учебники берут за «чистую модель» общества и государства равновесное, стабильное состояние этих систем. Наши современные ученые и авторы учебников в основном повторяют эти модели.
Например, так пишут об установках видных создателей концепции обсуждаемого понятия: «Д. Истон и Дж. Деннис рассматривали политическую социализацию в качестве процесса воздействия политической системы на личность с целью создания у них положительных установок на систему. Данное понимание вытекает из трактовки личности как элемента политической системы, который не является целью политики, а служит лишь средством поддержания системного равновесия».
Вот типичная формулировка из наших словарей и учебников: «Политическая социализация — необходимый элемент воспроизводства и сохранения политической системы, ибо она готовит граждан к выполнению предписываемых ею политических ролей: гражданина, избирателя, члена партии, профсоюза и т. д. В то же время социализация важна для самой личности, поскольку она позволяет ей адаптироваться к политике, освоить ее ценности, нормы и правила и включиться в политическую жизнь, реализовать с помощью власти свои интересы».
Вот еще несколько определений наших политологов:
— Процесс усвоения индивидами или их группами ценностей и норм политической культуры, присущих конкретному обществу и позволяющих эффективно выполнять политические роли и функции и тем самым обеспечивать сохранение самого общества и политической системы, называется политической социализацией.
— Под социализацией понимается процесс обучения человека нормам, отношениям и поведению, предпочтительным для существующей политической системы.
— Усвоение человеком политической культуры, политических ролей происходит в процессе социализации. Это сложный, непрерывный процесс, осуществляющийся на протяжении всей жизни человека. Суть политической социализации заключается в формировании качеств, ценностей, необходимых для адаптации к данной политической системе и выполнения определенных политических ролей.
Нетрудно видеть, что общепринятым или господствующим является понимание политической социализации как обучения людей знаниям и навыкам, позволяющим приспособиться к данной политической системе, быть лояльным этой системе и даже претендовать на политическую карьеру. Если обучение не отвечает этим целям, это рассматривается как прискорбный изъян политической системы, а поведение плохих учеников называется девиантным (отклоняющимся).
Профессор Е.Б. Шестопал пишет о современном моменте в России: «Существует все усиливающаяся общественная потребность в политическом развитии личности, ее активном включении в политику, в росте ее самосознания. Эта тенденция особенно ярко проявляется в процессах демократизации. С другой стороны, налицо и тормозящая тенденция, проявляющаяся в разных формах отчуждения человека от государства, его институтов, от принятия политических решений».
