он слова Трубачева. – И как это ему в голову пришло? Ведь Саша не виноват, что у них детей много, ему и так трудно, размышлял он, шлепая по лужам. – И еще Малютина отшвырнул… Севка и так слабый…»
Коля Одинцов был растревожен. Дома он наскоро выучил уроки, весь вечер слонялся без дела и, ложась спать, вдруг вспомнил: «А ведь сегодня четверг. К субботе статью писать надо…»
Перед ним встал Васек Трубачев, с рыжим взъерошенным чубом на лбу, с красными пятнами на щеках.
«Я ведь о нем писать должен. Все… Честно… И вся школа узнает… Митя… Учитель… – Одинцов нырнул под одеяло и накрылся с головой: – Не буду. На своего же товарища писать? Ни за что не буду!»
Он замотал головой и беспокойно заворочался.
– Коленька, – окликнула его бабушка, – ты что вертишься, голубчик?
– У меня голова болит, – пожаловался ей мальчик.
– Голова? Уж не простудился ли?
Старушка порылась в деревянной шкатулке, подошла к кровати и пощупала Колин лоб:
– На-ко, аспиринчику глотни.
– Зачем? – отодвигая ее руку с порошком, рассердился Коля. – Вечно ты, бабушка, с этим аспиринчиком! У меня, может, не то совсем.
– Да раз голова болит. Ведь аспирин – первое средство при всяком случае.
– Ну и лечи себя при всяком случае, а ко мне не приставай… Тебе хорошо – ты дома сидишь, а я целый день мотаюсь. Иди, иди! Я и так засну!
Он повернулся к стене и закрыл глаза. Перед ним опять встал Васек Трубачев. Потом стенгазета, перед ней кучка ребят и учитель.
«Совершенно точно и честно», – глядя на статью, говорит Сергей Николаевич.
«Одинцов никогда не врет!» – кричат ребята.
«Не врет… Мало ли что… Можно и не врать, а просто промолчать. Только вот Митя спросит, почему не написал, и ребята скажут: побоялся на своего дружка писать, а как про кого другого, так все описывает… – Одинцов вздохнул. – Нет, я должен написать… всю правду».
Кровать заскрипела. Бабушка заглянула в комнату. Коля громко захрапел, как будто во сне.
«Какой же я пионер, если не напишу? – снова подумал он, прижимаясь к подушке горячей щекой. – Ведь меня выбрали для этого… А какой же я товарищ, если напишу?» – вдруг с ужасом ответил он себе и, сбросив одеяло, сел на кровати.
– Коленька, тебе чего?
– Дай аспиринчику, – жалобно сказал Коля.
Глава 21. Мал мала меньше
Когда Саша открыл дверь своего дома, на него пахнуло знакомым теплым детским запахом, звонкая возня ребятишек неприятно оглушила его.
Он схватил за рубашонку играющего у порога Валерку:
– Куда лезешь? Пошел отсюда!
Валерка сморщился и вытянул пухлые губы. Мать поспешно подхватила его на руки и тревожным взглядом окинула расстроенное лицо сына:
– Саша, Саша пришел!
Ребятишки, отталкивая друг друга, бросились к Саше.
– Брысь! – сердито крикнул он и, заметив взгляд матери, с раздражением сказал: – И чего лезут! Домой прийти нельзя!
– Да они всегда так… радуются, – осторожно сказала мать.
– Виснут на шее! Как будто я верблюд какой-нибудь… ну, пошли от меня! – закричал он на сестренок.
– А мы без тебя играли. Знаешь как? – заглядывая ему в лицо и пряча что-то за спиной, сказала его любимица – Татка.
Саша молча отодвинул ее в сторону и прошел в комнату.
– Не троньте его, отойдите, – тихо сказала мать. – Играйте сами.
Саша бросил на стол книги и сел, стараясь не замечать внимательного взгляда матери. Этот взгляд тоже вызывал в нем раздражение: «Так и смотрит, все знать ей надо…»
Мать наскоро вытерла руки, накрыла на стол:
– Сашенька, иди обедать!
Ребята с шумом полезли на стулья. Трехлетняя Муська зазвенела ложкой о тарелку.
– Руки под стол! – закричал Саша. – Что ты звонишь, как вагоновожатый! – накинулся он на Муську, отнимая у нее ложку. – Сейчас выгоню!
– Саша, Саша! – удивленно, с упреком сказала мать. – Что это ты, голубчик?
– «Голубчик»! Нянька я вам, а не «голубчик»! Не буду я им больше ничего делать! Сама, как хочешь, с ними справляйся! – отодвигая свою тарелку, закричал Саша. – Все на меня свалила!..
Он вдруг остановился. Мать смотрела на него с жалостью и испугом. Половник дрожал в ее руке. Дети притихли.
– Ешь. Вот тебе мясо. Сам порежешь?
– Сам, – буркнул Саша, давясь куском хлеба.
За столом стало тихо. Мать резала маленькими кусочками мясо и клала его в тарелки малышам.
– Кушайте, кушайте, – говорила она вполголоса, помогая то одному, то другому справляться с едой.
Татка, придвинув к Саше свою тарелку, шепотом сказала:
– Саша, порежь мне.
– Сама не маленькая! – отодвигая локтем ее тарелку, сказал Саша.
– Мама, чего он не хочет? – обиженно протянула Татка.
– Не приставай к нему, Таточка. Дай свою тарелку!
Татка вскочила, с колен ее покатился на пол круглый пенал. Этот пенал Саша сам подарил ребятам для игры «в школу». Но сейчас, чувствуя закипавшие в глазах слезы и острую потребность придраться к чему-нибудь, Саша схватил пенал и выбежал из-за стола.
– На моем столе роетесь! Все мое хватаете! Ладно, я теперь всех швырять буду! – кричал он неизвестно кому со слезами в голосе. Потом бросился ничком на свою кровать и разрыдался.
– Сашенька, Саша… Кто тебя, сынок мой дорогой? Кто тебя обидел, голубчик? – гладя его по спине, спрашивала мать.
Саша молча плакал, уткнувшись в подушку круглой стриженой головой. Вокруг кровати, прижимаясь к матери, всхлипывали испуганные ребята. Валерка, приподнявшись на цыпочки, обхватил Сашину шею и уткнулся лбом в подушку. Саша высвободил руку и обнял теплое тельце братишки.
Глава 22. Васек
Васек стоял у окна и на все вопросы тетки отвечал:
– А тебе-то что?
– Как это – тебе-то что? – возмутилась тетя Дуня. – Прибежал, как с цепи сорвался! Я тебя и спрашиваю: случилось с тобой что, отметку плохую получил или наказали тебя в школе?
– Ну и наказали, – усмехнулся Васек. – А тебе-то что?
– Ты мне не смей так отвечать! Я не с улицы пришла ответ у тебя спрашивать. Мне вот отец пишет, что еще недели на две задержится.
– Письмо есть? Отец пишет? Давай письмо! Почему сразу не дала мне? – закричал на тетку Васек.
Тетка вынула из-под скатерти письмо.
– Я с тобой поговорю еще… Вот почитай раньше… – холодно сказала она, испытующе глядя на племянника поверх очков.
– Ладно! – нетерпеливо сказал Васек, отходя к своему столу и вытаскивая из конверта тонкую серую бумажку.
Отец писал, что никак не мог сообщить о себе, так как ездил со своей бригадой на другие участки и все надеялся скоро вернуться. Но сейчас в паровозном депо идет большой ремонт, и придется недельки на две задержаться. Он просил тетку приглядеть за
