В июле того же года на свет появилась первая серьезная советская рок-группа — «Братья» («Бразерс»), два месяца спустя еще один коллектив — «Соколы» под управлением Юрия Ермакова (продюсером группы был Юрий Айзеншпис). В конце того же года Градский ушел из «Тараканов» и вместе с тремя единомышленниками — Михаилом Турковым, Вячеславом Донцовым и Виктором Дегтяревым — создал собственную рок-группу «Славяне». Все названные коллективы занимались подражательством, исполняя исключительно западную музыку в основном из репертуара Била Хейли, Элвиса Пресли, «Битлз». Так как «Братья» довольно быстро распались, в Москве остались только две рок-группы, которые конкурировали между собой. При этом группа Градского ориентировалась на репертуар «Битлз», а «Соколы» играли песни «Роллинг Стоунз» и чуть позже «Манкиз».
И все же ермаковские «Соколы» считались «круче» «Славян», за что и удостоились обширной статьи в первой энциклопедии «Кто есть кто в советском роке». Приведу лишь некоторые выдержки из этой заметки:
«Первые публичные выступления группы состоялись в начале 1965 года в ДК «Измайлово». Во время ноябрьских праздников играли в фойе Дворца спорта в Лужниках на танцах. Пользовались огромным успехом у публики.
В сентябре 1966 года в лагере «Спутник» под Сочи сочинили и исполнили первую песню на русском языке — «Где тот край», а вскоре появились и другие песни: «Теремок» (в стиле «психоделик»), «Солнце над нами» (ставшая гимном московских хиппи) и многие другие.
Еще в 1967 году группа становится признанным лидером в московском бит-клубе (со штаб-квартирой в кафе «Молодежное»). На их выступления, проходившие на репетиционной базе «Соколов» (ДК «Энергетик»), приходили огромные толпы рок-фанов, которые были готовы платить десять рублей (большие деньги по тем временам. — Ф. Р. ), чтобы услышать своих кумиров. К концу 1968 года группа имела концертную программу из двух отделений, большая часть песен была написана Ермаковым и Гончаруком на русском языке. Популярность группы объяснялась еще и тем, что она первой в Москве начала экспериментировать со светомузыкой. Именно в это время она записывает музыку к очень известному мультфильму Ф. Хитрука «Фильм, фильм, фильм», которая до сих пор считается визитной карточкой ансамбля, так как других его записей практически не сохранилось…»
Под влиянием «Соколов» на русскую тематику постепенно переключались и остальные отечественные рок-группы. Однако справедливости ради стоит сказать, что Градский за несколько месяцев до того, как «Соколы» сочинили свою первую песню на русском языке, уже сочинял такие песни. К тому времени он ушел из «Славян» (разлад произошел именно из-за репертуара) и создал собственную, русскоязычную группу «Скоморохи» (в ее состав вошли еще двое бывших «славян»: Вячеслав Донцов и Виктор Дегтярев, чуть позже, в 70-е, в группе играл известный ныне «ударник поп-труда» Александр Буйнов). Первыми хитами «Скоморохов» на русском языке были: «Синий лес», «Муха-цокотуха», «Жена угольщика», «Испания», «В полях под снегом и дождем» и др.
«Русский, — считает Градский, — и в самом деле для рока язык неподходящий. Но настало время, это было в 66-м году, когда я понял, что, даже достигнув совершенства в исполнении моих любимых вещей, я окажусь в тупике. Да просто-напросто это было мне неинтересно. А вот работать над русским текстом, наоборот, было интересно.
Мне помогла статья Маяковского «Как делать стихи». Он предложил систему деления слов по слогам, позволяющую создать рифмы не только в конце строк, но и внутри. Получилась гибкая конструкция, «влезающая» в жесткие рамки рока. Фраза приобретала стремительность, пластичность. Так был найден ключ.
Вообще интерес к литературе появился у меня рано. В доме была небольшая библиотека, которую я все время увеличивал. Я запоем читал все подряд: и Золя, и Диккенса, и Джека Лондона, и Жюля Верна, и Толстого, и Достоевского, и Чехова — все меня одинаково интересовало. Что касается поэзии… Пушкин был близок мне более всего. С малолетства, с восьми-девяти лет, родители взялись приучать меня сначала к сказкам, потом я сам начал читать и учить на память «Онегина», затем увлекся пушкинской прозой… Пушкин, Лермонтов — как это ни странно, все подряд шло, а вот уже Некрасов меньше мне нравился, он казался мне всегда каким-то простоватым… Есенин никогда не нравился, никогда! За исключением нескольких его хулиганских стихотворений и поэмы «Черный человек». Вот эти вещи мне всегда очень нравились, а все остальные стихи Есенина казались очень сентиментальными… А вот Маяковский нравился во всех своих проявлениях. Но! После двадцати пяти лет позднего Маяковского не могу переносить, а раннего хоть сейчас готов читать…
Но вернемся к року.
«Скоморохи» начали играть свою музыку, однако за это денег еще не платили, поскольку на танцы не звали, а просто бит-концерты были еще не в моде. Однако без денег продолжать новое дело не было никакой материальной возможности, и поэтому Донцов, Дегтярев и я снова созвонились и создали группу для танцев под названием «Лос-Панчос», которая и начала приносить мне кое-какие деньги для свободного творчества… «Лос-Панчос» просуществовала чуть ли не до 68-го года. «Скоморохи» же выступали в основном на бесплатных или почти бесплатных концертах, интерес к которым только начинал появляться. Правда, на этих концертах «Скоморохи» пели и импортные битовые песни, но прежде всего «Скоморохи» существовали для того, чтобы «нагнетать» свою музыку, что нам в конце концов и удалось — где-то к году 69-му «Скоморохов» начали слушать и на танцах, со своим собственным репертуаром. Тогда, естественно, надобность в «Лос-Панчос» практически отпала… «Скоморохи» быстро становились по-настоящему популярной группой. Нас хотели слушать уже не только в Москве!..»
Тем временем в 1969 году Градский с успехом сдает вступительные экзамены на вокальный факультет Института имени Гнесиных и вскоре становится одним из самых талантливых его студентов. Об этом можно судить хотя бы по такому факту: некая солидная американская фирма, входившая в пятерку ведущих продюсерских фирм мира, предложила ему сказочный контракт по раскрутке Градского-певца на Западе. Но Градский от него отказался. Почему? Теперь бы он, конечно, ухватился за него обеими руками, а тогда он просто испугался, подумал о том, что, давая свое согласие на этот проект, вынужден будет полностью сжечь за собой все мосты, оставить на родине дом, родителей, друзей (таких вещей тогдашние власти своим гражданам не прощали). К тому же отъезд планировался сложный: американцы придумали целую легенду с фиктивным браком, новыми документами и т. д. Короче, Градский никуда не уехал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
