— Кажется, я сунула нос не в свои дела, — чистосердечно пожалела Слоан. — Вообще не стоило заводить этот разговор.
— Можете спрашивать меня обо всем на свете, и я постараюсь ответить как можно откровеннее. Предпочитаю правдивость и искренность.
С самого завтрака Слоан мысленно готовила себя к тяжелому испытанию. Она действительно не привыкла флиртовать с мужчинами, а этот к тому же просил ее о невозможном. О честности и откровенности. У Слоан тревожно сжалось сердце.
— К-конечно, — запинаясь, пробормотала она.
— Вы упустили прекрасную возможность ответить мне тем же и заверить, что я тоже имею право на любые вопросы, а вы ответите мне с таким же прямодушием.
— Не уверена, что это такая уж светлая мысль, — настороженно отозвалась Слоан, и Ной расхохотался.
— Все-таки, по-моему, стоит попробовать. Не согласны? Он остановился у высоких кустов, загородивших забор поместья Картера от посторонних глаз.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — подтвердил Ной и с пугающей прямотой признался:
— Я хотел бы, пока вы здесь, почаще видеться с вами. Начиная с сегодняшнего вечера.
— Не могу, — отказалась Слоан, мгновенно впадая в панику. Да что это с ней? Почему она так по-дурацки себя ведет?
— В чем же дело?
— На это есть три важные причины: Парис, Пол и Картер.
— Вчера Парис заверила меня, что вы с Полом только друзья. Я не питаю никаких чувств к Парис, и поскольку к Картеру мы, оба равнодушны, не вижу никаких препятствий.
— Нет. Я имела в виду, что должна проводить как можно больше времени с ними.
— Это можно уладить. На пути нашего более близкого знакомства есть еще какие-то преграды?
— Близкого? Насколько? — уклончиво спросила Слоан, но он мгновенно раскусил ее увертки.
— Давайте не играть друг с другом в эти недостойные игры. На своем веку я уже все это пережил и не думаю, что вам они понравятся, даже если вам известны правила.
Не зная, как выкрутиться, Слоан подняла маленькую раковину и сделала вид, что внимательно ее изучает. Ной терпеливо ждал, пока она поднимет голову.
— Поверьте, больше всего мне нравится в вас именно естественность. Неподдельность, если можно так выразиться. Однако трудно не заметить, что, оставаясь наедине со мной, вы ведете себя так, словно попали в лапы к тигру. Что вас тревожит?
Слоан не могла не задаться вопросом: кем бы он посчитал ее, узнав правду?
«Когда я остаюсь наедине с тобой, мне не дает покоя мысль, что я вовсе не дизайнер, а коп, да еще получивший задание пробраться в дом отца под благовидным предлогом. И Пол вовсе мне не друг. Что бы ты сказал, узнав, что я привезла с собой агента ФБР? И кстати, он совсем не против, чтобы я заодно шпионила и за тобой. Честность и откровенность? Да такой подлой дряни ты еще не видывал! И не моя вина, что меня тянет к тебе как магнитом! В животе все переворачивается при мысли о том, как ты поступишь, когда все выплывет наружу!»
— Я вам нравлюсь? — неожиданно спросил Мейтленд, и у Слоан сложилось отчетливое впечатление, что ответ ему заранее известен.
— Вы и без того все знаете, — с трудом выговорила она. — Не всякую правду стоит произносить вслух.
Ной засмеялся и, нагнувшись, легонько притронулся поцелуем к ее губам.
— Слава Богу, хоть это выяснили. Первый шаг — самый трудный. Теперь все пойдет легче.
Слоан молча смотрела на него, едва удерживаясь на ногах под натиском желания, тоски и отчаяния.
Она ожидала, что Ной распрощается у двери, но он последовал за ней в дом. Откуда-то слышался голос Пола, сопровождаемый взрывом смеха, звучавшим странным диссонансом в этом доме, скованном ледяной чопорностью и холодным достоинством.
— Похоже, все в столовой, — заметила она Ною. Завтрак, очевидно, давно закончился, и Парис рассматривала фотоальбом, который держал перегнувшийся через ее плечо Пол.
— Да эта теннисная ракетка больше вас! — объявил он.
— Тогда ей было всего три, — вставила Эдит. — Именно в таком возрасте и я начала брать уроки.
Присутствующие обернулись, и улыбка Картера словно примерзла к губам.
— Вы провели вместе все утро?
— Мой отец и Кортни подстерегли Слоан на обратном пути с пляжа и вынудили позавтракать с нами, — мгновенно нашелся Ной.
Очевидно, Картер поверил ему и, мгновенно успокоившись, добродушно предупредил:
— Поосторожнее с Дугласом, Слоан. Известный бабник. Но Эдит, очевидно, провести было куда сложнее. Слоан заметила, как мрачно старуха уставилась на Ноя.
— Вы слишком распустили свою сестру, Мейтленд. Вам давно следовало бы ее обуздать. Она отвратительно воспитана!
— Кортни одинока и скучает, — мягко возразила Слоан. — На редкость умна и способна, просто у нее нет своей компании, а со сверстниками никак не познакомится. И потому старается привлечь к себе внимание, шокируя взрослых. С детьми так часто бывает.
Опять она осмелилась открыто противоречить Эдит, да еще при посторонних!
Девушка поспешила загладить свой непростительный, с точки зрения старухи, поступок.
— Доброе утро, прабабушка, — ласково пробормотала она, погладив Эдит по плечу.
Суровая физиономия пожилой леди несколько смягчилась.
— Доброе утро, — буркнула она.
— Слоан очень любит детей, — вмешался Ной, наливая себе кофе. — Даже Кортни.
— Терпеть не могу детский визг, — фыркнула Эдит. — В этом у нас с вами много общего.
— Совершенно верно, — согласился Ной.
— Именно по этой причине я возражала против вашей с Парис свадьбы.
Бестактное замечание вынудило слугу поспешно выскользнуть из боковой двери, и Слоан решила последовать его примеру.
— Мне нужно умыться, — торопливо заметила она, выбегая в холл.
Пол тоже встал.
— Я хотел бы кое-что достать из машины, — извинился он, но, вместо того чтобы выйти во двор, уселся в гостиной и принялся листать журнал.
— Я не шучу, Ной! — строго воскликнула Эдит. — Не для того я прожила девяносто пять лет, чтобы видеть, как Парис оказалась последним листком на нашем фамильном древе!
— По-моему, вы забыли о Слоан, — вежливо напомнил Ной, стараясь сменить скользкую тему. Как им не надоест твердить об одном и том же и бесцеремонно лезть в чужие дела!
— Вы правы, — чуть пристыженно призналась Эдит. — Слишком мало я ее знаю, чтобы питать к ней родственные чувства, но, разумеется, нельзя сбрасывать ее со счетов.
Ной уже хотел было что-то сказать, но следующая реплика Картера словно окатила кипятком. Кровь бросилась ему в голову. Он едва не взорвался, но верх взяла обычная сдержанность.
— Будет иметь Слоан детей или нет, она никогда не станет членом нашей семьи! — безапелляционно заявил Рейнолдс. — Она не получила надлежащего воспитания, и сейчас уже слишком поздно что-то предпринимать. Дети Слоан воспримут ее собственные ценности и мировоззрение! Мировоззрение серенького большинства.
