Читаем без скачивания Зов Прайма - Александр Комзолов

Любой адорниец мог прийти в храм, взять в руки любой лук или катану, и прикрыть глаза, погружаясь в тщательно хранимые жрецами храма воспоминания древнего воина, ощутить его искусство как сове собственное, проникнуться им. И возжелать стать таким же, превратиться в новое воплощение бога Битвы.

У бога Битвы было много имен, и в то же время не было ни одного. Древние боги остались в разрушенной катаклизмом старой Империи, которую они не смогли или не захотели защитить, а после ее разрушения людям нужны были перемены. Империя Доктов вообще напрочь отринула богов, слепо полагая, что человеком не движет ничего божественного. Но все адорнийцы понимали, что и жители старой Империи, и современные докты были не правы — ведь мир состоит из стольких ярких красок, которые можно воспринимать, ощущать, любить. В чем ошибались культы старой Империи — так это в том, что они пытались приписать своим богам человеческие черты. Считали, что бог может гневаться, если перестать приносить ему кровавые жертвы. Охотно выдумывали любовные истории между богами, их сражения и даже гибель некоторых. Строили грандиозные статуи в своих старых храмах — такие возвышенные и холодные.

Но после Катаклизма, после того, как развеялись мрак и ужас, будущие адорнийцы поняли, что боги совсем другие. Они вовсе не похожи на гремящий с небес голос или гигантские помпезные статуи. Они находятся внутри любого человека.

Это чистые чувства, прекрасные в своей первозданности. Именно к ним за вдохновением обращаются истинные Мастера. Именно им можно поклоняться, в надежде, что они когда-нибудь посетят твою душу. Их все также следует почитать, но не из благоговейного ужаса перед их гневом, а из любви и надежды. Им можно даже давать имена, чтобы легче было разговаривать с ними напрямую, но каждый адорниец волен назвать своего бога как захочет, и каждый при этом останется прав.

Так что, любой человек, развивая в себе божественное вдохновение и творя при его помощи великолепные произведения искусства, может стать настолько почитаем, что сравнится с богами старой Империи. И вообще, вполне возможно, что эти самые старые боги — не более чем люди, совершившие героические поступки и возведенные потомками в божественный статус.

Новые храмы еженедельно закладывались в молодой Адорнии, пережившей разрушения катаклизма. Сначала использовались только чувства, которым так или иначе покровительствовали старые боги — любовь, любопытство, независимость. Затем стали появляться совершенно новые — такие как ярость, радость, и даже страсть и похоть. Любое чувство могло обрести божественность, если оно толкало людей на созидание произведений искусства.

Бог Битвы, во дворе храма которого оказались герои, покровительствовал искусству сражения и виртуозному владению всеми видами оружия.

— Мы подождем тут несколько часов, пока не схлынет основной поток народа на площади, — сказала Алесса своим спутникам, — а то сейчас от нашего патруля нет никакого проку.

Вергилий кивнул и осторожно опустил Ллина с плеча на землю.

Ловко уклоняясь от взбудораженной толпы, лавируя между снующими людьми, Тезарио приблизился к двери храма, за которой только что скрылись герои лорда Раэля. Прислонившись спиной к приоткрытой створке, он осторожно заглянул внутрь.

Слабоумный рокот продолжал свой глупый танец в середине внутреннего дворика. Отсутствие зрителей, как видно, вовсе не мешало этому большому ребенку получать удовольствие от жизни.

Дрессировщица же присела на невысокую скамеечку рядом со входом в храм и о чем-то задумалась. Пантеры не было видно, но Тезарио не исключал, что гигантская кошка притаилась где-нибудь в тени дворика.

— Подождем десять минут, попытаемся найти, где скрывается пантера, — сказал он пробравшимся сквозь толпу, присоединившимся к нему Селесте и Мадагре. — Если не найдем, то будем считать, что ее пока нет. Я беру на себя хозяйку пантеры, попытаюсь оглушить ее и быстро расправиться, пока она не вызвала свою кошку. Мадагра, твоя задача — развлекать рокота, не давать ему прийти на помощь. Селеста, следи за нами на случай, если что-нибудь пойдет не так.

— Я знаю, — ответила жрица, покрепче перехватывая свой магический жезл.

Его серебряная ручка и украшенное большим рубином навершие сияли мягким светом, собирая внутри себя всю силу жрицы, готовясь выплеснуться наружу целительными волнами, затягивающими даже самые страшные раны.

Такой жезл имелся у каждой героини-жрицы, именно он впитывал все ее чувства, многократно умножая их, делая силу ее эмоций полу божественной.

Утомительное ожидание было прервано громким взрывом. Таким оглушительным и мощным, что Алесса упала на землю и боком поползла в сторону стены, обхватив одной рукой голову. В ушах стоял пронзительный звон, а мир вокруг спрятался под странным розовым маревом с красноватыми всполохами.

Небольшой взрыв не смог потревожить рокота, показался ему еще одним карнавальным фейерверком. Но вот возникший перед ним из ниоткуда странный человек в маске заставил Вергилия остановиться и задуматься.

— Кто ты, маленький человек? — спросил он.

Но вместо ответа фигура в черном балахоне только взмахнула своим длинным, слегка загнутым мечом.

— Вергилий, это враги!!! — донесся откуда-то голос Алессы.

— Враги-и-и-и?! — грозно проревел рокот, поднимая свою боевую перчатку и грозно сводя к переносице кустистые брови.

Он с силой стукнул по земле, как раз в то место, где стоял убийца, но белая маска исчезла за мгновение до удара, и Вергилий испуганно охнул, почувствовав, как в спину впивается кривое лезвие кинжала.

Краем глаза взглянув на мелькающего вокруг неповоротливого рокота Мадагру, Тезарио сосредоточился на своей цели. Скрытая в облаке пыли, образовавшемся после взрыва, хозяйка пантеры отползала к стене, пытаясь привести себя в чувства. Стиснув зубы, принц воров запрыгнул внутрь облака, и наугад взмахнул мечом.

«Только бы не успела! Только бы не успела!» — взмолился он богам, но боги в этот раз решили помочь не ему.

Огромная когтистая лапа мягко ударила его по предплечью. Практически погладила, оставляя три длинные кровоточащие полосы и разрывая мышцы.

Все-таки успела! Надо было лучше целиться! Если бы взрывной заряд разорвался прямо под ногами героини, она не смогла бы так быстро очнуться.

— Селеста! — заорал он, отпрыгивая назад.

Пантера преследовала его, мягко ступая, выходила из облака пыли. Ее глаза горели ненавистью и желанием отомстить за то, что противник посмел поднять на хозяйку руку. Ее острые клыки застыли в яростном оскале.

«Чем она ее кормит?» — неожиданно подумал Тезарио, и тут же ответил сам себе, — «Побежденными врагами, наверное. Да, побежденными врагами и мертвой чудью».

Пантера прыгнула, широко расставив передние лапы. Предсказуемо, но от этого не менее страшно. Тезарио ждал этого, и повалился навзничь, упал на спину, выставляя перед собой свой клинок, ловя на него черную пантеру.

— Селеста, где же ты, — прохрипел Тезарио, придавленный тяжелой, рвущей его тушей из крови, мокрой шерсти и отточенных в многочисленных боях когтей.

Какой предмет можно считать символом веры?

Этот вопрос целый день витал в голове Ллина, не давая ему покоя. Что именно ему нужно украсть, чтобы выполнить задание Поющих Крыс? Ведь со времен катаклизма в Адорнии стало так много богов, что сама суть веры несколько удешевилась. Где найти истинную веру, если вокруг так много разнообразных храмов?

И только под вечер, увидев входящую во двор храма героиню-жрицу, юноша понял, в чем состоит его задание. Не важно, в кого или во что верит человек, важны те чувства, которые он испытывает во время молитвы. Серебряный жезл жрицы, украшенный драгоценным рубином, символ ее веры, сосредоточие ее силы — вот что нужно было Поющим Крысам.

Вергилий сражался с убийцей в белой маске. Пантера Алессы терзала погребенного под ней принца воров. А жрица стояла в тени около стены храма, чувствуя себя в полной безопасности, и Ллин решился на то, чего никогда не сделал бы обычный человек.

Отчаянно крикнув, чтобы придать себе храбрости, он подпрыгнул к героине и вцепился обеими руками в поднятый вверх жезл. Готовое сорваться с него исцеляющее заклинание рассеялось, и жрица резко дернула назад свое оружие, пытаясь освободиться, но к своему огромному удивлению потерпела неудачу.

Как обычный мальчишка мог быть настолько сильным, чтобы сопротивляться ей, наделенной силой прайма героине? Жрица дернула еще раз, повела жезл в сторону, намереваясь стукнуть нахала о стену храма, но вор держал крепко.

Ллин чувствовал необычный прилив сил. Накатило ощущение собственной непобедимости, казалось, что ему на плечи легли чьи-то незримые руки, вдохновляющие его, помогающие в этом неравном бою.