– Я разберусь. Начинай подготовку.
Корабль приблизился вплотную. Уже можно было невооруженным глазом разглядеть его форму. Он напоминал сильно сплюснутый сверху и снизу шар, из которого вырезали сегмент приблизительно в тридцать градусов. В вырезе было видно что-то, что наверняка являлось оружием. На его передней части появилось какое-то свечение. Я активизировал гравитационные захваты, которые предназначались для подведения малых кораблей к корпусу десантного для последующего абордирования. Раннах в последний момент заметил, что гравитационные излучатели изменили положение. Но я оказался быстрее. Захваты мертвой хваткой гравитационных полей вцепились в противника. И тут наш корабль как будто дернулся. Я посмотрел на Игнатьеву.
– Малый гиперпрыжок неизвестной природы, – не поворачиваясь, ответила она на мой вопрошающий взгляд. – Мы сдвинулись почти на три километра вправо.
На радаре было ясно видно, что остальные корабли начали торможение. Они разгадали наш маневр. Снова прыжок. На этот раз нас перебросило километров на пятнадцать в сторону оставшихся кораблей раннахов и броффов. Машина, взятая мной в клещи гравизахватов, явно пыталась освободиться, но у нее ничего не выходило. Игнатьева уже начала открывать гиперпроход.
Я раскрыл створки абордажного зала и стал втаскивать корабль внутрь. Он еще раз прыгнул, но сместил нас всего на несколько десятков метров. Захваты уже почти втащили корабль в отсек, но в этот миг от него что-то отделилось и на большой скорости понеслось в сторону противника. Створки люка закрылись.
На радаре было видно, что корветы практически вышли на дистанцию ракетного залпа. А лазерные очереди секунд десять уже били по защитному полю корабля. Но гипертоннель открылся. Игнатьева рванула на себя ручку перехода на сверхсвет, и наш корабль нырнул в спасительный проход. В иллюминаторе вместо чужих созвездий замелькали до боли знакомые узоры. Гиперпространство одно везде.
Игнатьева устало откинулась на спинку кресла. Я посмотрел на нее.
– Итак, первый шаг сделан. Но перед нами еще долгая дорога домой.
Глава 3
Пираты
12:53:08. 10.08.3282 года. Место неизвестно.
Двери с шипением разошлись, и мы вошли в палату корабельной санчасти, куда автоматика положила Паршкова после операции. Генерал уже пришел в себя и сидел на койке, читая какую-то книгу.
– Ну, как самочувствие? – спросил я и сел на стул рядом.
– Нормально. Где мы сейчас? – Паршков отложил книгу.
– Я направила корабль в прыжок перпендикулярный нужному нам курсу, – ответила Игнатьева. – Сейчас мы уже вышли из тоннеля и стоим на месте.
– А почему стоим?
– Нужно решать, что делать дальше, – обяснил я.
И тут же сирена боевой тревоги зазвучала по коридорам корабля.
– Экипажу занять места по боевому расписанию, – включился голос компьютера, – Зарегистрирован бой.
Мы с Игнатьевой вскочили. Паршков тоже резко встал, но, охнув, вновь сел на койку.
– Сиди, мы вдвоем справимся, – сказал я ему, когда мы уже выбегали из палаты.
Вбежав в кабину, я порадовался предусмотрительности Игнатьевой. Она перевела корабль в режим боевого ожидания, и пока мы добрались до рубки, компьютер включил щит, прогрел двигатели и взял на прицел группу кораблей, которая вела бой.
Мы заняли кресла пилотов. Я включил приближение на точку пространства, где шло сражение. Одного взгляда хватило мне, чтобы понять, в чем дело. Корвет под пиратским флагом, судя по всему, потерявший ход, сражался против крейсера гипербоя и двух хорошо вооруженных транспортов. Крейсер и транспорты несли флаг одной из независимых планет Дальнего космоса, враждебной нам. Исход сражения был предрешен, если бы мы не вмешались. Пираты, уже около шести лет, имели с Федерацией негласную договоренность о том, что их корабли не нападают на наши исследовательские и торговые суда, а взамен мы обещали не трогать их планетную систему. Схема была проста. Если Федерация не хотела открытого конфликта с какой-либо планетой, а дипломаты уже были бессильны решить определенные проблемы мирно, то вступал в действие «пиратский» вариант. Несколько мощных кораблей Федерации, обычно линкоров, якобы продавалось подставным лицам. Затем эти люди пригоняли корабли на пиратские базы и там, опять же якобы, продавали пиратам. Эти же частные лица передавали устный приказ командующему пиратского флота, и он приступал к выполнению. Пираты имели право использовать эти корабли на протяжении определенного времени с двумя условиями. Первое – выполнение приказа, а второе – ненанесение вреда Федерации и ее союзникам. Если возникала необходимость в какой-то специальной операции, то среди пиратского экипажа оставалась небольшая группа для выполнения этого задания. По окончании срока пираты пригоняли корабли в назначенную точку и «попадали в засаду» наших кораблей. Следовал небольшой бой с обменом слабыми лазерными лучами, а затем корабли брались на абордаж, но пираты успевали «спастись» на аварийных шлюпках. Если государство, которое подверглось атаке, решало дать им отпор и направляло к планетной системе пиратов флот, то в том районе «случайно» оказывались несколько наших торговых и научных кораблей. Федерация заявляла, что не может позволить, чтобы военный флот другого государства угрожал нашим научным и торговым интересам. Затем к планетной системе пиратов посылались наши корабли, которые и вынуждали флот противника уйти из системы. Если и это не помогало, то пираты устраивали небольшой бой с кораблями агрессора, и подстраивалось так, чтобы наше военное или торговое судно попало под огонь противника. После этого, Федерация с полным правом могла ввести в бой свой флот и уничтожить корабли враждебного государства. Политики начинали пререкаться, но дальше ноты протеста дело не шло.
Поэтому я и решил вступить в бой на стороне корвета. Наш корабль начал разгоняться. Я включил рацию и начал трансляцию на всех частотах:
– Неизвестному корвету под флагом Независимой Космической республики. С вами говорит десантный корабль Федерации «Касатка». Переключитесь на частоту 140 и подключите декодер «ДКУ-12».
Этот тип корветов спроектировали в Федерации. Хотя он был создан довольно давно и сейчас уже снят с вооружения, но на них имелись декодеры сообщений. А на гиперкрейсерах врага и, тем более, на грузовиках таких дорогостоящих приборов не было. Поэтому мы могли говорить, не опасаясь быть подслушанными. Я переключил связь на сто сороковую частоту и включил декодер.
– Корвету, назовите себя.
– Говорит корвет «Черный рыцарь», – ответил негромкий голос после некоторого молчания.
– Отлично. Мы идем вам на помощь. Переключите всю энергию на щит. Мы сами уничтожим противника.
Как только «Касатка» вышла на дистанцию действия лазеров, я открыл огонь по одному из транспортов. Он был неплохо вооружен и защищен, но ему явно не хватало маневренности. Кроме того, судя по тому, как вело себя силовое поле после попаданий, на нем использовалась устаревшая сегментарная защита, которая закрывала не весь корабль одинаково мощным щитом, а только отдельные части и щитами разной мощности.
Несколькими попаданиями я пробил кормовой щит и почти полностью разнес заднюю часть транспорта. Секунд через десять ему удалось восстановить поле, но это уже не имело значения. Транспорт потерял ход и теперь только медленно дрейфовал. Я занялся крейсером гипербоя. Он также представлял для нас не очень большую опасность. Отстреляв по корвету свои торпеды, он располагал только слабыми лазерами. Но защитные поля у него были что надо. Игнатьева провела крейсер по левому борту, и я смог секунд пятнадцать непрерывно удерживать лазер в одной точке поля. Это не дало результатов.
– «Черный рыцарь», у вас остались торпеды или ракеты?
– Да, но мы не можем их запустить. Энергии хватает только на щит. Реактор поврежден, и его мощность составляет только двенадцать процентов. Если мы снимем часть энергии со щита, то нас тут же расстреляют.
