Отбирали кхаров, приговорённых на убой во время этой остановки.
Дремотное состояние моей души разорвали крики с той стороны, откуда мы пришли днём раньше. Я бегом кинулся к своему отряду, поминая себя матерным словом за то, что отпустил Нирага.
Превратить расположение в доморощенную крепость невозможно: нет достаточного количества телег, чтоб замкнуть круг. Отряды строились сами по себе.
С отчаянием я понял, что единое командование не наладить. Нет вестовых на быстрых кхарах. Нет даже продуманного плана боя в привязке к этой местности. Только общие намётки обороны и контрудара на случай преследования.
Дрались пешие. Мы подпёрли отступавших. Потом я приказал пропустить их за наш строй – уставших, многие раненые. Мне нужно было выиграть время, пока за нашей спиной развернутся и двинут остальные. Хватит ли людей? Они у меня всё же не относятся к расходному материалу.
Ровно так же, как и в ночной драке у Тейфарра, действовал смело – за спинами моих парней. Стрелял, просовывая ствол ППС между ними, из-под локтей. При быстром нажатии и отпускании вылетает одна-две пули.
Биб обрушился на второй ряд. Два десятка здоровых мужиков принялись ползать по земле, дуть в штаны и пускать слюни. И отключился, занявшись перевариваем проглоченной души. До оружия массового поражения мой невидимый киллер пока не прокачался.
Схватка, начавшаяся на краю поля, где дорога выходила из леса, стала растекаться вширь. Нас начали охватывать с обеих сторон и одновременно теснить. Справа в пеших отчаянно врубился отряд Фируха, левый проваливался. Я метнулся туда и как мог исправил положение. Патроны 7.62 кончились, у меня остался последний резерв – один магазин к ПМ.
– Биб! Пока не готов работать, узнай, кто и где у них главный.
Я понимал, атаковавших меньше, чем наших. Две-три сотни максимум. Ну, или четыреста. Их сила во внезапном и организованном нападении. Долгий бой не выдержат.
В него вступали всё новые воины Мульда. Они уже чаяли – всё, поход закончился. Никто их не мотивировал на «священный бой», на «защиту родной земли». Думаю, даже серебра не успели посулить. Для наших это был Берлин – очень хочется дожить до конца войны, финиш близок, но надо как-то биться. Не все в полную силу, но шли, напирали, рубили, кололи…
Над головами понеслись арбалетные болты. С нашей стороны, а не в нас. Кто-то правильно сориентировался. А меня сориентировал Биб:
– Хозяин, их король здесь. Впереди, шагов пятьдесят.
– Пей его!
Ответ знал заранее: весь в амулетах, для верьи неприступен.
– Хорошо. Можешь проложить мне коридор? Вогнать в детство его личную гвардию?
– Дай ещё пару минут…
Я их использовал с толком. Сомкнул ряды и вытащил назад пятерых опытных мечников. Один – ещё из дружины Клая, перешедший ко мне за Нирагом. Остальные знали меня по степи.
– Воины! Мы сейчас вырвем победу. Их король – прямо впереди. Моуи с нами, он поможет сразить десять-пятнадцать гвардейцев. Прорубайте проход для меня. Вперёд!
Вообще-то это было безумством. Когда знакомая властная морда, не особо желавшая меня слушать во дворце, нарисовалась впереди, все пятеро моих пали – мёртвые или раненые. По правилам кино я должен был произнести спич минуты на полторы-две экранного времени о том, что король пришёл сюда зря, а мой кун-фу круче его кун-фу.
Пусть Голливуду будет стыдно за меня. Пальнул из «Макарова», как только клыкастый нарисовался. Промазал, пуля досталась кому-то позади. А вот вторая чпокнула ровно в глаз.
Убегаю назад. Без малейшего стыда и боязни упрёков в трусости. А с их стороны звучит как музыка: короля убили, короля убили…
Не знаю, сколько он значил как боевая единица. Меня, например, если грохнули бы, так кроме взятых из Кираха мало бы кто заметил. А анты растерялись. Начали пятиться. В мечемахательном бою это – смерть.
Наш правый фланг резко рванул вперёд. Кхары топтали копытами убегавших. Что-то отчаянно вопил Фирух, размахивая железякой в левой руке. Парень здоровый, крупный, и железяка смачно впечатывалась в тела отступавших, кто не попал под боевую корову.
Скоро всё закончилось. Я потерял половину людей из Кирраха и Фирраха. Это – только убитыми, из раненых выживут не все.
Оставшиеся на ногах без раздумий закололи впавших в детство и раненых. До последнего. Без малейшей жалости. Я был выжат до предела и даже не попытался их остановить.
Когда пришёл в себя, поплёлся к месту гибели короля, переступая через тела. Позор его подданным! Никто не утащил венценосного, чтоб достойно похоронить в каком-то аляповато-торжественном фамильном склепе. Он лежал на спине, уставившись в небо единственным глазом, второй вынесла пуля. Клыки топорщились в посмертном оскале.
По большому счёту, он погиб из-за меня. Моего оригинального способа закончить войну. В ночь смерти Каруха король совершенно не был готов к подобному развитию событий. Кто знал, что подступившая к городу неприятельская армия вдруг предаст своего полководца и каросских наёмников? Потом сама отступит домой – без единой попытки штурмовать столицу.
Дальше – понятно. Через день улёгся восторг, что головорезы из Мульда убрались восвояси. Встал вопрос: а что сделал ты, августейшее величество и отец народа, чтоб защитить наши земли и подданных от южных варваров? Почему не потребовал компенсацию? Не отомстил за разграбленное и вырезанное брентство? Ежу понятно, там лютовали не только кароссцы, но и армия Каруха.
Надо сохранить лицо. Ему потребовалась вылазка. Один показательный удар – и хватит. Честь спасена. Он не учёл, что среди отступавших есть очень необычный самогонщик с тремя товарищами – призраком-людоедом, Макаровым и Судаевым. А ведь должен был. Знал же, что я при нужде легко проник в его охраняемый дворец. Затем организовал расправу над собственным королём. Перебил кароссцев руками его подданных.
Пусть я сам – не бог весть какой боевой ресурс. Но – неожиданный фактор, который трудно просчитать. Расист по-прежнему игнорировал меня. Что может какой-то хрым? Может. Например – вышибить ему глаз и мозги. Это и произошло.
Вернулся Фирух, преследовавший бежавших. Морда радостная, глаза горят, клыки торчат, не скрываясь. Ждал поздравлений. Дождался совета.
– Парень! Хочешь совет? Побрей башку и усы. Новые волосы у тебя уже рыжие лезут. Больше нехрен стыдиться, что ты – ант.
Он слез с кхара.
– Думал, поблагодаришь меня за удачные действия.
– Ты спас правый фланг. А кто спас тебя? Началось бы заражение, аккурат вчера и закопали бы.
– Ну а из-за кого я получил болт в руку? Гош! Мы так и будем стоять, меряться счетами за прошлое?
Мы обнялись. Правую руку он держал на отлёте, чтоб не задеть. Всё
