взглянул на нее и затем посмотрел на Льюиса.
– Тогда вам лучше пройти сюда.
Льюис миновал стойку дежурного и вошел в открытую дверь кухни.
– Этот молодой человек говорит, что у него есть информация об Эстер Бьянки, – сообщил Макинтайер.
Двое полицейских, с которыми Льюис беседовал в школе, подняли на него глаза. Они сидели за столом. Женщина сняла очки и положила их рядом.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – произнесла она.
Мама Льюиса усадила Саймона на стул у стены.
– Вы хотите поговорить с Льюисом наедине? – спросила она, не сводя глаз с Саймона.
– Нет, мэм. Разговор должен проходить в вашем присутствии, поскольку ваш сын несовершеннолетний. – Женщина-следователь чуть подвинулась на стуле, сев строго напротив Льюиса. – Итак, Льюис. Мы готовы тебя выслушать. Мы ведь с тобой уже беседовали, да? В прошлый раз ты что-то забыл рассказать?
– Я сказал, что сразу пошел домой после уроков, но это неправда. Я ушел из школы до звонка, – выпалил он.
– Но ведь ты был на уроке физкультуры, вместе с остальными ребятами, – вмешался Макинтайер.
Мужчина-следователь сурово глянул на него, и тот умолк.
– Я не вернулся в класс. – Льюис едва не проболтался. С языка чуть не слетело: «Мы не вернулись в класс».
– Почему? – спросила женщина.
– Жарко… было. Очень жарко. Я решил уйти домой пораньше. Ранец оставил за сараем, чтобы не возвращаться в класс.
– Кто-то видел, как ты уходил?
– Вряд ли, – ответил Льюис. Перед глазами возник образ Кэмпбелла. Изгиб его щеки, тень от дерева, падавшая на его лицо. «Папа говорит, в его время в школу приезжали на лошадях. Как раз здесь их и привязывали».
– Значит, ты ушел до того, как прозвенел звонок. И сразу отправился домой?
– Нет, – ответил Льюис.
Женщина посмотрела на своего напарника и снова остановила взгляд на Льюисе.
– Куда ты пошел?
– Мимо ручья.
– Это твой обычный маршрут?
– Примерно.
Следователь, напоминавший Льюису его отца, поменял положение, сидя на стуле. Льюис чувствовал, как в груди холодеет.
– Зачем ты туда пошел? – допытывалась женщина.
Макинтайер стоял в углу комнаты, положив руку на портупею, словно сдерживал себя, чтобы не сказать что-нибудь.
– Не знаю. Просто захотелось. Жарко было. Хотел помочить ноги в воде, наверное. – Это прозвучало неубедительно.
– И что ты делал, когда пришел туда?
– Я увидел Эстер. – Ее имя словно треск электричества всколыхнуло воздух. Все-таки он это сказал. Что они с Эсти находились в одном и том же месте в одно и то же время.
– Что она делала? – ровным голосом спросила женщина-следователь.
– Она была с каким-то мужчиной. – Все за столом разом будто потянулись к Льюису.
– Льюис, как выглядел этот мужчина?
На столе лежало кухонное полотенце. У раковины стояли чашки, которые собирались помыть.
Саймон рассмеялся. Плоско, безжизненно. Словно птица, имитирующая человеческий смех. Один только Льюис взглянул на него. Все остальные смотрели на Льюиса.
– Он был лысый. Может, бритый. Во всяком случае, с лысой макушкой. И это был не папа Эстер. – Льюис хотел донести до женщины, что тот мужчина показался ему странным. Хотел, чтобы она это уяснила для себя.
– И что делали Эстер и тот мужчина?
– Звали собаку.
– У Эстер есть собака, Льюис? – Все в комнате по-прежнему не сводили с него взглядов.
– Нет. – Льюис хотел сказать: «В том-то и дело, что собаки у нее нет», но язык не поворачивался.
– Миссис Кеннард, в котором часу Льюис вернулся домой? – обратилась к его маме женщина-следователь.
– В самом начале четвертого, – ответила она. – Бывает, он идет к Кэмпбеллу Резерфорду, но в этот раз пришел домой раньше, чем я ожидала. То есть, когда он сказал вам, что сразу отправился домой, у меня это не вызвало сомнений, потому что дома он был в обычное время. Прежде он никогда не уходил из школы до окончания занятий.
Льюис сидел, опустив голову. Силился сохранить на лице то же выражение, какое было, пока мама не упомянула Кэмпбелла.
– Льюис, теперь ты понимаешь, как важно говорить правду сотрудникам полиции? – спросил мужчина-следователь.
Макинтайер посмотрел на женщину, словно полевой игрок на арбитра, которому предстояло принять решение относительно спорного мяча.
– Да. – Льюис попытался подчеркнуть это интонацией.
– Почему ты не упомянул о том, что видел Эстер, когда мы беседовали с тобой в школе? – спросил мужчина-следователь.
У Льюиса отнялся язык.
– Что ты делал у ручья, Льюис? – мягко поинтересовалась женщина.
– Я же сказал: жарко было.
– Стоило ли делать крюк? Воды ведь там мало, а, приятель? – заметил Макинтайер.
– Я просто хотел помочить ноги, – ответил Льюис.
Где-то распахнулась дверь. Судя по звуку, в глубине участка.
– Соф! – раздался голос. Лед в груди Льюиса растаял, вода хлынула в легкие.
– Мы здесь, Клинт, – негромко откликнулась мама, взглянув на женщину-следователя.
– Что он натворил? – В дверях кухни появился отец.
Саймон отвернулся, уткнувшись взглядом в пол.
– Ничего, Клинт. Льюис думает, что видел Эстер в тот день, когда она пропала, – объяснила мама. Она произнесла это скороговоркой. Льюис украдкой посмотрел на полицейских, проверяя их реакцию.
– Конечно, видел. Они же вместе в школе учатся. – Встав рядом с мамой, его отец насмешливо поднял брови, словно давал понять, что ему постоянно приходится мириться с дурацкими фантазиями жены и сына. Во флуоресцентном освещении кухни воспаленная кожа на его подбородке приобрела багровый оттенок.
Мама смотрела прямо перед собой, сохраняя на лице безучастное выражение.
– Мы покидаем вас, господа, – заявил отец, положив руку на плечо Льюису. – Как вы понимаете, моему старшему сыну требуется особый уход.
– Прошу вас, мистер Кеннард. Нам необходимо задать Льюису еще несколько вопросов. – Женщина-следователь поднялась со своего места.
– Сожалею, но нам пора. За три дня вы уже в четвертый раз беспокоите меня и мою семью.
– Мистер Кеннард. – Мужчина-следователь тоже встал.
– Это уже похоже на травлю. Вы ведь не вправе опрашивать моего сына без разрешения родителей? А такого разрешения у вас больше нет. – Отец взглянул на маму.
– Мистер Кеннард, – снова обратился к нему мужчина.
– Мы уходим, – спокойным голосом отчеканил отец. – Вы уже побеседовали с моим сыном, и хватит. Теперь я запрещаю ему разговаривать с вами. Он вечно забивает себе голову фантазиями, вечно что-то выдумывает. Уверен, вы все предпочли бы более разумно распорядиться своим временем. – Отец улыбнулся.
Как такое может быть? Полная комната взрослых, и все они беспрекословно подчиняются его отцу?
Льюис встал. Отец покровительственно обнял его за плечи. Стиснул руку в том месте под рукавом красной тенниски, где заживал синяк.
Офицер Макинтайер посмотрел на маму Льюиса. Та, отказываясь взглянуть на него, копалась в своей сумке.
Отец поставил Льюиса перед собой и повел его из кухни. По короткому коридору они направились к двери, через
