такое.
Пошли близнецы и видят: к двум дубовым столбам два жеребца прикованы, каждый двумя цепями, и каждая цепь на два замка замкнута. Жеребцы на заглядение — храпят, глазами поводят, землю копытами роют, рвутся с цепей. А народ в сторонке стоит и диву дается.
— Сколько возьмешь за жеребцов? — спрашивает Иван хозяина.
— Эти кони не про таких, как ты.
— А ты почем знаешь? Может, мы с братом как раз таких подыскиваем. Может, мы хорошую цену тебе дадим. Только наперед нужно им на зубы взглянуть.
— Коли насмелишься, хоть в уши заглядывай! — смеется хозяин.
Подошли Иван с Петром к жеребцам, но те на дыбки. Замахнулись братья, чтобы усмирить коней, а те с испугу шарахнулись в сторону, сорвались с цепи, наземь повалились. Потом как вскочат да как припустят — только их и видели.
— Ну и товар! — говорят близнецы. — Разве это кони? Мы их и даром не возьмем.
Подивился народ молодечеству близнецов, а хозяину плакать впору — до того коней жалко. Пожалели братья хозяина. Пошли в поле, засвистели молодецким посвистом, и жеребцы сами к ним прибежали и остановились, как вкопанные. Иван с Петром надели на них цепи и отвели к хозяину, а сами домой пошли.
По дороге встретился им белобородый старик. Прошли близнецы мимо старика, а немного погодя Иван спохватился и говорит брату:
— А мы-то и не поздоровались со стариком и поклона ему не отвесили.
Повернули они назад, догнали старика, сняли шапки и ну кланяться.
— Прости нас, дедушка, за то, что прошли мимо безо всякого привета.
— Бог простит, — говорит старик. — Куда, молодцы, путь держите? По делу какому или на богатырские подвиги собрались?
— С базара возвращаемся, — отвечают близнецы. — Думали было коней себе купить, да не нашлось подходящих.
— Пойдемте со мной, — говорит старик. — Таких коней вам дам — до гроба меня не забудете.
Подводит он их к горе высокой, отпирает ворота железные, и оттуда выходят два богатырских коня.
— Вот вам кони, — вымолвил старик и пропал.
Близнецы сели на коней, пустили их в намет и оглянуться не успели, как домой прискакали. Рассказали матушке все, как было, похвастались конями, что старик им подарил, и говорят:
— А на батюшкины деньги завтра мечи себе купим! На другой день приезжают они в город к одному искусному кузнецу и говорят:
— Хотим мы, чтобы ты нам выковал по мечу.
— У меня вон сколько готовых, — отвечает кузнец.
— Больно легки они. Нам подавай пудов по пять.
— Таких я не кую…
Делать нечего. Сели братья на коней и домой поехали.
Только выехали из города, глядь — знакомый старик им навстречу. Братья низко поклонились старику и поведали, куда и зачем ездили.
— Поезжайте за мной, — говорит старик. — Будут вам мечи богатырские.
Приводит их к той же горе, отпирает им ворота железные и выносит два тяжелых острых меча. Подал им и будто сквозь землю провалился.
Увидела матушка сыновей с новыми мечами на поясе и в слезы.
— Ах вы, детушки мои, вижу, не усидите вы дома…
Так оно и вышло. Испросили братья материнского благословения, опоясались мечами, сели в седла и оправились по белу свету счастья искать. Ехали три дня и три ночи, доехали до перепутья. А на перепутье — камень с надписью: кто, мол, налево подастся, тому царем быть, а кто направо — тому головы не сносить. Налево обоим отправиться — зазорно для таких молодцов, да и не бывать обоим царями. Вот Иван и говорит:
— Слушай, брат, я посильнее тебя и поеду по правой дороге, а ты по левой поезжай, авось, царем станешь.
Распростились братья и отправились каждый своей дорогой. Петр доехал до тридевятого царства. Увидел тамошний царь, какой он молодец, отдал за него свою дочь, и стал Петр царством править.
А Иван заехал в другое царство. В этом царстве черным-черно: и дома черные, и флаги над крышами черные, и люди все в черном ходят, глаз от земли не поднимают. Подивился Иван и спрашивает встречную старушку, какая тому причина.
— Горе у нас, сынок, — отвечает ему старушка. — Что ни день — выходит из моря змей о двенадцати головах и съедает девушку. А коли не дать ему, сотрет наш престольный град с лица земли. Нынче настал черед старшей царской дочери. Ее уже отвели на берег моря.
Повернул Иван коня и поскакал к морю. Видит — царевна к скале цепью прикована. Подъехал он к ней.
__ Уходи отсюда, добрый молодец, — говорит ему царевна. — Вот-вот выйдет из моря змей и съест тебя.
— Не бойся, красна девица, — отвечает Иван, — авось подавится!
Соскочил он с коня, взялся за цепь и разорвал ее, словно нитку.
После приволок столетние дубы, развел большой костер, а сам улегся возле костра и наказывает царевне:
— Я малость вздремну с дороги, а ты на море гляди. Как увидишь, что туча находит и море волнуется, разбуди меня.
Уснул Иван глубоким сном, а царевна сидит, глаз с моря не сводит. Вдруг надвинулась туча, море взволновалось, и над водой показался морской змей. Разбудила царевна молодца, вскочил он на коня, выхватил свой меч. А морской змей прямиком на него несется. Глаза молнии мечут, каждая пасть огнем пышет. Подлетел змей к берегу и закричал так, что земля затряслась:
— Сдавайся, молодец! Тебе ли со мной меряться, лучше сам полезай ко мне в брюхо!
— Не спеши, — отвечает Иван, — подавишься!.. — Поднял меч добрый молодец и бросился на змея.
Завязался лютый бой. Машет Иван мечом, рубит змеевы головы. Шесть голов отсек, на седьмую замахнулся. Но меч богатырский так раскалился, что стало невмочь держать его. Вот и просит молодец царскую дочь:
— Выручай, красна девица! Намочи свой платок в море и дай мне — рукоять меча обернуть. А не то погибать нам с тобой обоим!
Сорвала царевна платок с головы, омочила в море и подала Ивану. Обернул он платком рукоять, размахнулся что было силы и отсек последние змеевы головы. Море тотчас успокоилось.
Иван попрощался с царевной, поехал на постоялый двор и спать завалился. С устали три дня и три ночи спал без просыпу.
Тем временем велел царь начальнику стражи поглядеть, что стало с царевной. Начальник стражи глазам не поверил, когда увидел царевну живой и здоровой. А как узнал, что морской змей убит, выхватил саблю и приставил ее к груди царевны.
— Зарежу тебя, как цыпленка, если не скажешь царю-батюшке, что это я убил змея и избавил тебя от смерти!
— Скажу, скажу! — со страху обещала царевна.
На радостях
