Представляюсь коротко – без чина и должности. И вид у меня скромный – не в мундире, а «по-байкерски», в кожанке с эмблемой клуба. Погрузились, отбыли – и машина сопровождения за нами идет, такой же «зим». Не то чтобы тут, в Подмосковье, всерьез опасались нападения американских шпионов – но положено так. Да и мало ли, помощь потребуется, если например дтп. И вообще, лучше уж перебдеть, чем недобдеть – так спокойнее!
– Гостей забрал, едем на точку. Все норм!
Позывные называть не надо – там номер абонента высвечивается, да и качество связи такое, что по голосу легко узнать.
– Товарищ, скажите, это у вас телефон тут в машине? – интересуется Гевара. По-русски спрашивает, почти без акцента.
– Пока не во всех – отвечаю я – а только в таких, как «Зим». Но лет через пять, возможно, будет и в «Победах». Как радиоприемники в автомобилях тоже ведь не сразу появились.
Кто старые советские фильмы смотрел, годов шестидесятых-семидесятых, тот может вспомнить там, радиотелефоны в машинах милиции, «скорой», и даже такси. Система «Алтай» – в моей родной истории была запущена в СССР в 1963 (на шесть лет раньше, чем в США ее аналог IMTS) – и была еще в работе в двухтысячные. В этой же истории, радиоэлектроника для высшего всевидящего ока Партии столь же важна, как ракеты и атом – и ресурсов на нее не жалеют, и внимание уделяют, и от нас ценная информация попала. В итоге, сделал тот же Воронежский НИИ связи такую же сеть на метровых волнах УКВ, в этом году начавшую работу в Москве и Ленинграде, а дальше будем по остальным городам, областям и республикам расширять. А там, лет через пятнадцать, и до мобильной связи дойдет – у «Алтая» слабое место, (помимо массы и габарита) что число абонентов ограничено, «сот» еще нет, одна вышка всю Москву обслуживает, и сигнал аналоговый, на телевизионной частоте. Но совершенствуется техника – транзисторные приемники и магнитофоны в продаже буквально пару лет назад появились, в журналах вроде «Знание-сила» уже запись изображения на магнитную ленту обсуждают – а ведь верно, что до войны и радиоприемники в автомобилях были редкостью, исключительно в лимузинах высшего класса, вроде нашего Зис-101. Товарищ Че конечно, наш (иначе бы его здесь не было) – но наверное, в своей Аргентине американской пропаганды насмотрелся и наслушался, что США всех круче и сильней, так пусть теперь СССР оценит.
Молчит, лишь головой крутит во все стороны. Мы наконец на шоссе выехали, на рязанскую трассу – и на скорости погнали. Тут места, войной не разоренные, немец сюда не дошел… а в общем, пейзаж самый обычный, для меня, помнившего как это через полста лет будет выглядеть. «Зим» идет не хуже любой тачки следующего века, если на светофорах не тормозить – а тут их нет пока, до Москвы долетели минут за сорок. Новые районы на окраине – и гость наш снова всполошился, рассматривает, ну тут даже я его понимаю. Кварталы панельных пятиэтажек – но на «хрущевки», что я видел в будущем, совсем не похожи. Во-первых, разноцветные – и красиво, и меньше вероятности что случится с кем-то как в «Иронии судьбы», тут даже адрес называя, говорят например, «улица Строителей», дом пять, зеленый. Во-вторых, не только «стекляшки» на первых этажах, под магазины и прочие ателье предусмотрены, но и в некоторых, во весь торец на южной стороне, такое же стекло, гидропонные теплицы – круглый год клубника, зелень, или еще что-то. В-третьих, на плоских крышах как балконы для гуляния, огорожены, а где-то и зимние сады под стеклом – и даже иногда с крыши на крышу мостики перекинуты, так что можно через весь квартал пройти, на землю не спускаясь. Ну и как положено, внизу скверы, детские площадки, внутри квартала школа, поликлиника, детский сад. Панельные дома в этой реальности почти сразу после войны начали строить (так что «сталинок» здесь существенно меньше), такие вот улучшенные, с оранжереями, балконами и зимними садами пошли с пятьдесят второго, первоначально как ведомственные – причем товарищи из Минобороны додумались сокращаемых из армии офицеров трудоустраивать «военпредами», кто работу принимал, так что качество постройки очень высокое. Ну а после реформы ЖКХ прошлого, пятьдесят четвертого года, такие и в собственности города массово появились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Товарищ, скажите, а кто в этих домах живет? – спрашивает Гевара.
– Рабочие – отвечаю я – советский человек безработным быть не может. Приезжает в Москву, трудоустраивается на завод, и получает сначала койко-место: в двухкомнатной квартире, четыре человека. Через три года, если трудится хорошо – имеет право на отдельную комнату. Или же, если семью завел, и тем более, дети появились. Еще три года – получает квартиру, а если с семьей, и ударник труда, то может и раньше. Ну а за лень, пьянство, а тем более за правонарушения, из очереди вылетает в самый конец. Действует гораздо лучше, чем как раньше было, на сто первый километр высылать.
Че не понимает. Объясняю:
– После войны так делали – тех, кто пьяница, лодырь, хулиган, но в тюрьму пока не за что, гнали вон из больших городов чтобы «не ближе ста километров». Так городки в провинции чем виноваты – и сейчас таких асоциальных типов, сначала в самый конец квартирной очереди, ну а не помогает, просто вон, и мотай назад в свою деревню, откуда приехал. Или, если тебе охота, завербуйся на стройку на север, или на целину, или на «ассоциированных» территориях много работы, в Уйгурии или Маньчжурии. У нас все справедливо – от тебя зависит. Хочешь, учись или саморазвивайся, вон тот дом видишь, это Дом Культуры, по нормативу на каждые несколько кварталов положен, чтобы в пешей доступности, там и кино показывают, и всякие кружки и секции, для тебя и для твоих детей. А предпочитаешь водку пьянствовать и беспорядки нарушать, нормальным людям мешая – то кто тебе доктор, кроме тебя самого: сам виноват.
Че хмурит лоб, пытаясь понять мой русский. Ничего, привыкнет еще! А Быстролетов молчит, серьезный – ну да, ему же сейчас, как вещи скинет, отчет писать и готовиться к докладу, по всем своим делам, и завтра, или даже сегодня вечером, на ковер – пока я и будущий Команданте в «Покрышке» станем развлекаться. Вот, почти уже приехали – сейчас поворот, еще два квартала, и такая же панельная пятиэтажка – наше общежитие, она же гостиница для всяких интересных людей. Снаружи ничего необычного – а внутрь лишь те, кому надо, могут войти. И сфотографировать входящих и выходящих – незаметно не получится, так планировка устроена. И никакое безобразие не учинить – территория под контролем, тут же выскочит группа захвата. Кстати, живут в этом (и двух соседних) домах не только гости заезжие, но и народ из нашей Академии… Тамарочка Корнеева например, и еще кто-то из «итальянской моды». И «архангелы» тоже, к которым мы сейчас поедем.
Нас тут ждали, предупрежденные – так что заселение в квартиру прошло без проблем. Две комнаты – на «дона Педро» и Че. Вещи бросили – ну а теперь предлагаю съездить пообедать в одно очень хорошее заведение. Где нас тоже с нетерпением ждут – но о том пока промолчу.
Быстролетов отказывается – ну, твое право. Тем более, он тут (в этом самом месте) не в первый раз, и в здешней столовой бывал. Ну а Команданте точно, не откажется – после многочасового перелета.
Да, держи вот это. Поскольку на территории СССР без документов находиться не рекомендуется – а про твой аргентинский паспорт лучше пока забудь. Ксива с твоей фоткой, всеми подписями-печатями. Гражданин Геворкян Эрнест Дмитриевич, год рождения твой, место рождения Москва, национальность испанская. Чтоб твой акцент оправдать – а так, любому знающему менту или человеку из иной Конторы, ясно: из детей испанских-эвакуированных, их обычно москвичами и писали. Хотя всерьез никто у тебя документы проверять не будет, тем более в моем присутствии – если только ты сам по дури не станешь беспорядок нарушать. Было ведь, как ты на «святом» пароходе, перебрав текилы, стал бить людям морды? Здесь такое очень не рекомендую – хочешь пить, пей дома, чтоб без приключений.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ну, поехали что ли? С ветерком отвезу, и назад доставлю.
