До боли знакомой показалась Соне и эта лужайка, и бассейн, а особенно угол террасы, видневшийся из-за густых зарослей барбариса. «Салафра!» — чуть не вскрикнула она, но вовремя зажала рот рукой. Девушка догадывалась, что будет дальше, и, боясь не совладать с чувствами, умоляюще взглянула на Луми. Едва увидев ее круглые глаза и вздрагивающие в немой мольбе губы, мальчик сразу все понял и побежал вперед, увлекая ее за собой. Соня смотрела на белые плитки, мелькавшие под ногами, и тихо стонала, за спиной девушки раздались голоса отчаянно зовущих ее матери и отца, братьев и сестры:
— Соня, девочка, постой!
— Дочка, куда же ты убегаешь! Мы здесь, мы ждем тебя!
— Рыжая, вернись, мы опять будем все вместе! Соня, Соня, хоть взгляни на нас!
Слезы застилали ей глаза, но она все бежала вперед, борясь со своей болью. Не один раз она была готова повернуть назад, к тем, кто звал ее так настойчиво и нежно. Но Луми, упорно тащивший девушку по Тропе, спас ее от непоправимого шага.
— У-у-ф, теперь можно и немного передохнуть, — тяжело дыша, сказал мальчик и остановился. — Сядь вот здесь, Рыжая, и успокойся. Я тебя предупреждал — из воздуха можно сделать все что угодно! Скажу тебе честно: я порядком струсил, когда на нас понеслись всадники на черных конях! Мне вдруг показалось, что заклинание не подействует и они нас сомнут!
— Ах, Луми, неужели все уже позади? Какая пытка — слышать голоса, такие живые, родные, и сознавать, что это лишь обман, наваждение! Я чувствую себя так, будто мне сердце пронзили кинжалом…
— Это была твоя семья, Соня? И с ними что-то случилось? — сочувственно спросил Луми, садясь прямо на плиты напротив девушки.
И ей вдруг захотелось рассказать ему о своем горе, но она упрямо стиснула зубы и помолчав, коротко бросила:
— Да. Их убили. Дом сожгли. Я искала Тропу Времени, чтобы узнать — кто… Пойдем дальше, со мной все в порядке. Смотри только, чтобы я снова не рванулась куда-нибудь в сторону!
И опять потянулись бесконечные поля, заросшие голубоватой травой. Гладкие плитки снова сменились белым песком. Соня и Луми шли молча, глядя прямо перед собой на убегающую вдаль полоску Тропы. Вокруг ничего не менялось, и девушке начало казаться, что они топчутся на одном месте — бескрайняя равнина, солнце, неподвижно застывшее на небесах, белый песок под ногами… Но через некоторое время ее острый глаз все же уловил какую-то перемену: далеко впереди снова заколыхалась сизая дымка, она небольшим клубочком зависла над самой Тропой.
— Похоже, нам предстоит следующая встреча! — сказала Соня, вглядываясь вдаль. — Как ты думаешь, что там?
Луми пожал плечами:
— Ну откуда же я знаю? Когда увижу — может, пойму и решу, какое заклинание больше подходит. А пока ясно только одно: нашим злоключениям не видно конца! Ох, никогда бы не подумал, что истина достается так дорого!
Они шли медленно, ожидая от этого безобидного на вид облачка чего угодно: и орущих отрядов призрачных всадников, и трубящих боевых слонов, и скалящихся леопардов… Но вместо этого дымка стала медленно рассеиваться, и Соня с ужасом увидела, что они стоят перед пропастью. Всего какой-то десяток шагов отделял их от края, и туда, в глубину, уползало, словно живое, сизое марево.
— О, Светлые Боги, вот не ожидал! — в отчаянии прошептал Луми и, опередив Соню, двинулся к краю обрыва. Он лег на песок и свесил голову вниз. Через мгновение, бледный, с испуганными глазами, он отполз назад и, пошатываясь, встал на ноги.
Ни о чем не спрашивая, Соня также подошла к месту, где обрывалась Тропа, растянувшись на животе, осторожно заглянула вниз. Да, она правильно угадала — песчаная дорожка отвесно уходила в бездонное ущелье с клубящимися там клочьями жемчужно-серого тумана. Как будто гигантский нож разрезал землю поперек Тропы, чтобы преградить людям путь к цели.
Девушка подняла голову, всматриваясь вдаль. Она разглядывала противоположную сторону огромной трещины и Белую Тропу, вернее, то, что было ее началом — беспорядочное нагромождение белых камней, ярко выделявшихся среди серых и черных обломков.
— Ах, Нергальи штучки, и ведь совсем рядом, меньше чем в полете стрелы, а не перебраться! — в сердцах воскликнула Соня, поднимаясь на ноги. — Пожалуй, тут не помогут и твои заклинания! Тьфу, как глупо обернулось: ни вперед, ни назад!
— Рыжая, у тебя же есть лук! И стрелы! — вдруг радостно завопил Луми у нее за спиной. — Еще не все потеряно. Сейчас… Сейчас, где он тут у меня?!
Соня оглянулась и не смогла удержаться от невольной улыбки: мальчишка снова шарил в суме, пытаясь что-то оттуда извлечь. Девушка хорошо помнила, что там остался лишь моток шнура, прикрепленный к крючку. Значит, это его лихорадочно пытался отцепить ученик колдуна!
— И что ты собираешься делать с этой веревкой? — спросила она, но мальчик, не отвечая, продолжал сердито дергать крючок. Наконец ему удалось извлечь из сумы свое последнее сокровище. Положив его на песок, Луми снял с шеи тонкий шнурок, на котором болтались волчий клык и кусочек корня мандрагоры. Он зубами развязал тугой узел и снял амулеты.
— Скажи наконец, что ты задумал? — нетерпеливо спросила Соня.
— Дай-ка мне стрелу! — вместо ответа пробормотал мальчик, распуская шнурок на отдельные нити. — Ну, что же ты, давай скорее!
Ничего не понимая, Соня вытащила из колчана одну из стрел и протянула мальчишке. Луми, тихонько бормоча под нос какое-то заклинание, стал осторожно привязывать к ее оперенью разлапистый крюк и крошечный кусочек волшебного корня. Он крепко примотал и то, и другое и начал осторожно распутывать веревку, прикрепленную к крючку.
— Ну, поняла, для чего я это затеял? — И он удовлетворенно посмотрел на плоды своих трудов. — Теперь дело за тобой. Рыжая! Проверим, какой ты меткий стрелок! Сможешь выстрелить так, чтобы крючок зацепился за камни там, на той стороне?
Соня пренебрежительно фыркнула:
— И только-то? Будь уверен: зацепится! А что это нам даст? Как мы переберемся туда по тоненькой веревочке? Да еще по такой короткой.
— А это уже не твоя забота! На, вот тебе стрела, покажи, на что ты способна! Или мы здесь погибнем… Конечно, если я не придумаю что-нибудь еще. Но это — самый простой способ оказаться на противоположном краю пропасти. Как хорошо, что у тебя остался лук!
Луми держался за конец своей веревки и выжидательно смотрел на девушку. Соня повертела стрелу с нелепо торчащим на конце крючком, с сомнением взглянула на неумело примотанный кусочек корня и взялась за лук. Ее нисколько не смущало, что стрела стала тяжелее с этой корявой штуковиной у оперения — когда-то ей уже приходилось проделывать нечто подобное. И сейчас, вспомнив отчаянные проделки детства, девушка уверенной рукой натянула тетиву.
