И всё-таки это страшно. Это станет последним днём в чёртовой академии. Никаких больше девчонок в их комнате, никаких лекций, никакого счёта до семидесяти четырёх. Никаких книг в библиотеке, хотя об этом остались тёплые воспоминания, но это всё только по вине Хейза.
Её потряхивает от их обоюдного волнения, по спине пробегают не то мурашки, не то капли холодного нервного пота.
Деревня пуста, все на балу. Это немного угнетает. Всякий раз, как Брайт выбиралась из дома после отбоя, чтобы полетать, то видела уютные жилища студентов, свет в окнах, фонари над крыльцом. Теперь кажется, что всё вымерло и стоит догнивает. Осенний ветер не добавляет происходящему романтики, пугает ещё больше. Он воет, как расстроенный орган.
— Ну наконец-то, — поёт тоненький голос очень близко, буквально в шаге от Брайт.
Это что-то в темноте.
Что-то, что очень дурно пахнет приторным парфюмом. Что-то сверкающее пайетками и белой шевелюрой.
— Теран?
— Угадала, — она улыбается. Широко и кровожадно.
За её спиной мнутся с ноги на ногу Айрен Ито и Марион Порт.
— Так-так… подружка Энга… Подружка Якобина… и Истинная Сучка? Что вам нужно? — улыбается Брайт.
Она не собирается церемониться, она надеется, что больше вообще никогда не увидит этот сброд.
Все трое на миг замирают, а потом мотают головами, сгоняя наваждение от голоса Сирены.
Она взволнованна и еле держится, чтобы звучать по-человечески. То, что они так легко попадают под её чары — успокаивает, но то, как быстро от них избавляются — неприятно. Брайт адаптировалась к Академии и почти спокойно общается со студентами, это не заняло много времени, как бывало во всяком новом коллективе, но сейчас очень хочется не сдерживать себя, а потом сказать “упс”.
— Да так, поболтать, — вздыхает Бели, а потом её обгоняет дерзкая Айрен Ито, сверкая глазами и пыхтя.
— Ты кто, блин такая? — шипит она. — И что о себе возомнила?
— Слушайте… совсем нет времени. Может завтра? — Брайт не дошла до дома каких-то два метра и это страшно злит.
— М-м… нет, увы, — вздыхает Айрен.
— Если что, на Блауэра я вообще не претендую. Он пригласил меня по заданию Ордена, — Брайт поднимает руки в примирительном жесте и смотрит на дом Р-1, будто он может сам собой к ней подойти и защитить от трёх чистокровных сучек.
— О, в этом я не сомневаюсь, — Айрен складывает руки на груди. — Но знаешь, нам всем есть, что тебе сказать… верно, Марион?
Она смотрит на тихую миловидную Марион, которая тут же заливается краской.
— Энграм меня тоже не интересует, можете расслабиться. Что-то ещё? Бели? Кого пришла отбивать ты?
— Ты спишь с Хейзом, — вскрикивает Марион Порт и краснеет ещё больше.
Её глаза сверкают, как две гаснущие звёздочки, а пальцы мелко подрагивают. При этом земля начинает пузыриться от всплеска неконтролируемой магии.
И какое дело Марион Порт до Хейза? Очередная невеста? Тут явно не хватает Шеннен Блан.
— Чего? — Брайт закатывает глаза и даже сама чувствует, что это всё не особенно натурально выглядит.
— Что слышала. Он… он назвал меня твоим именем, я не… д-дура!
Сначала Брайт не понимает связи, между Марион, Рейвом и каким-то там именем, но постепенно смысл сказанного до неё доходит. По капле, по чуть-чуть, так же как до Бели Теран доходит, что она, наконец, победила.
Улыбка расцветает на лице старосты с той же стремительностью, с какой тухнет взгляд Брайт.
— Что? Больно? — шипит Теран.
— Нет, — онемевший язык никак не хочет, чтобы слово звучало твёрдо и выходит какая-то каша.
Рейв спал с Порт. И делал это уже в то время, когда думал о Брайт. Когда? Как сильно он должен был быть влюблён, чтобы перепутать имена? Уж точно не до их первого поцелуя, не так ли?
Ладно, к чёрту, — мысли Брайт слишком уж путаются, чтобы сейчас делать какие бы то ни было выводы.
Но ей больно. Она теряет бдительность, заострив всё своё внимание на мыслях о Хейзе и, кажется, это может стать проблемой.
— Мне плевать на причины по которым Хейз так на мне помешался, — Брайт говорит небрежно. — Да и вам-то что? Если вы все такие крутые — забирайте! Разве Истинный предпочтёт вам Сирену? Вы так низко себя цените, что опустились до “разговора” в подворотне?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она звучит язвительно и страшно собой гордится.
Да-да-да!
Она умеет хорошо звучать, когда нужно! Всё хорошо, она сделает всё, как нужно. И боль где-то под левой лопаткой — или вроде того — не отвлечёт от столь важного разговора. Тем более, что отец прямо сейчас в опасности. Некогда рассуждать!
— Ты мне поперёк горла, — шипит Теран. — Ты — паскуда из-за которой мой год сразу пошел наперекосяк! Ты и твой медлительный ленивый папаша из-за которого мы глотаем эти чёртовы зелья изо дня в день! А теперь мы, истинные, должны обхаживать его дочурку, да ещё и выбирать выражения! Ты трахаешься с одним из нас и считаешь, что имеешь на это право? Ха! Да любому дураку ясно, что это всё твоя шлюшья сиренья магия! Что? Неужели ты себя считаешь чем-то большим, чем проституткой с рыбьим хвостом? — Бели очень-очень сильно преувеличивает и горячится, но даже не думает, что ещё может о своих словах пожалеть. — Ты его приворожила или как там это у вас называется? Умно… взяться за самого… лучшего.
Брайт невольно хмыкает и это даёт слишком много Бели, она злорадно скалится. Ей кажется, что она всё поняла верно.
— Даже не отрицаешь?
— А смысл? У тебя же не хватает извилин, чтобы не быть расисткой, а это — прерогатива людей… отсталых. Смысл объяснять что-то человеку с несформировавшимся мозгом?
Брайт ахает, раскидывает руки и еле удерживается на ногах, когда толстые корни, вырвавшись из земли, оплетают её ноги.
Дрожащие руки Марион Порт застёгивают на запястьях Брайт браслет, а Айрен Ито удерживает её тело, управляя жуткими белыми древесными отростками.
— Какого…
— Что такое?.. Ты ещё веришь, что тебя есть кому защитить? — Бели шепчет это очень нежно. — Знаешь… я могла бы смириться с тем, что все парни сошли по тебе с ума. Я не претендую ни на кого из них. Ну что ж поделать, если их тянет на таких существ, как ты… Я могла бы принять тот факт, что ты выкосила лучших из парней, раздвинув перед ними ноги. Да, это женихи моих подруг, но… — она вздыхает. — Все знают, что женятся не на тех, с кем спят, а на тех, кто достоин этого. Но знаешь, когда Марион рассказала о том инциденте, я вспомнила всё, что было раньше… Хейз тебя защищает. Всегда! Сначала я думала, что он трясётся о наших шкурах, о том, чтобы твой отец работал… Но знаешь, что я поняла?..
Брайт молчит. От страха в её горлу подкатывает желч и имеется вполне реальный шанс стошнить Теран прямо под ноги. Не то чтобы это незаслуженно для белоголовой старосты, но момент не самый подходящий.
— Что никакое лекарство не стоит жизни такого существа, как ты, — она шипит, а Брайт невольно жмурится.
Она под защитой, ей же говорили, что никто её не тронет пока отец жив.
— Но ты наверное думаешь, что если мы тебя тронем нас покарают? — ласковый тон, Брайт совсем не нравится.
— Так вот… не покарают, — она шепчет в самое ухо. — Отец Айрен — работает в лаборатории Ордена. И знаешь, что он ей сообщил?
Брайт сглатывает. Всё её тело прошибает ледяной пот, кожу колет иголками. Лёгкие будто сжимают стальные обручи.
Ну неужели Рейв не слышит меня? Где он, чёрт возьми?
— Что лекарства не будет… И знаешь, кто в этом виноват? Твой папаша! А значит я зря терпела, надо было давно выдрать твои ржавые патлы!
Теран пыхтит, как слюнявая собака.
— Вы, Масоны, подставили нас! А значит вам нечего делать в Траминере! Из-за вас мы и дальше будем глотать чёртовы пилюли! Ты пришла в мой дом и всё тут разрушила, а твой слабак-отец не довёл дело до конца и…
— И?.. — хрипит Би.
— Он даже не набрался смелости посмотреть в глаза тем, чьи дети умирают, — она так зла, о, ей почти можно посочувствовать.
